Научная статья на тему 'На острове Новая Голландия'

На острове Новая Голландия Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
47
29
Поделиться

Текст научной работы на тему «На острове Новая Голландия»

24

Ad memoriam

Stratum plus

Свою кандидатскую диссертацию по хронологии Новгородской земли и Новгорода XI—XIV вв. Юрий Михайлович защитил в 1988 г. За годы, отмеренные ему с тех пор, он ушел в этой работе далеко вперед. Параллельно вел теоретические изыскания по проблемам этно- и культурогенеза, формирования древнерусской народности, се-риационной хронологии как таковой, и т. д. Оставаясь кандидатом наук, он давным-давно работал на уровне доктора и профессора.

В последнее время мы встречались с Юрой не часто. «Лихие девяностые» принесли каждому свой, во многом различный духовный опыт и немалый груз обязанностей. Каждый шел по жизни своим путем, появились «точки несогласия», но все-таки редкие встречи и разговоры по-прежнему дарили радость.

Особенно памятен мне последний Юрин приезд ко мне в экспедицию на Передольский погост в 2006 г. К тому времени он уже редко выезжал в поле, но было заметно: он искренне рад вновь оказаться там. Мы вдумчиво, как в прежние времена, обсуждали стратиграфию раскопа, вели неспешные разговоры у костра. К сожалению, тот его приезд оказал-

№5. 2014

ся очень коротким. Уже на следующий день последовал внезапный звонок: какие-то срочные, дела позвали его в Петербург.

К тому времени я уже знала, что Юра серьезно болен. У него открылся диабет, он заметно исхудал, постоянно сидел на диете, глотал лекарства... Странно: в моей памяти Лесман навеки запечатлелся молодым, совершенно здоровым, бодро шагающим по проселку с огромным рюкзаком на спине. У него никогда не было ни «лишнего веса», ни «вредных привычек». Быть может, причина всех бед — непрерывные перегрузки, нервы, практически полное отсутствие отдыха?

Помню, когда-то мы щеголяли тем, что понятие «отпуск» для нас не существует. Лето проходило в экспедициях, зима в работе. Жили на пределе. А уж труды, взваленные на себя Юрой, оказывались непомерными всегда. В последние годы мало что тут изменилось, при всех его недомоганиях. Скорее — наоборот. Но... это был его собственный выбор. И Юра был счастлив, сделав его. А я склоняю голову пред памятью друга, которого всегда буду считать одним из лучших людей на нашей грешной Земле.

Н. И. Платонова

На острове Новая Голландия

В самом начале осени 2006 г. мне позвонил Юрий Михайлович: «Я сейчас работаю в Новой Голландии. Ты можешь поучаствовать?» Я, конечно, могла.

У рукотворного петербургского острова Новая Голландия — особый романтический ореол. На протяжении почти всей его истории попасть туда было непросто. Остров принадлежал военным, и на двух ведущих туда мостиках стояли караульные будки, а ворота были заперты наглухо. Только через знаменитую арку Валлен-Деламота на Мойке можно было попробовать взглянуть на жизнь таинственного острова, за темно-красные кирпичные стены флотских складов. И тут — такое предложение!

Территория острова тогда только что перешла в ведение города: в 1990-х годах с него выехал кораблестроительный институт, а в 2005 г. отдала свои здания и Ленинградская военно-морская база. После этого был проведен инвестиционно-архитектурный конкурс, на котором победил проект английского архитектора Н. Фо стера. Для окончательной дора-

ботки проекта и потребовалось обследование Новой Голландии.

План застройки самого острова очень прост. В центре расположен внутренний водоем — Ковш, соединенный узкими каналами с Мойкой и Крюковым каналом. Ковш и каналы были прорыты в 1765—1767 гг. для разгрузки бревен и досок. Вдоль южной стороны острова по берегу Мойки высятся здания лесных складов из темно-красного кирпича, построенные в 1765—1788 гг. для хранения корабельного леса по методу, предложенному С. И. Чевакинским. На восточном берегу острова, вдоль Крюкова канала, такие же здания складов были выстроены военным инженером М. А. Пасыпкиным в соответствии со старым проектом позже, в 1847—1850 гг.

На западной оконечности острова, на стрелке Мойки и Адмиралтейского канала, располагался окруженный каменной оградой тюремный замок. В 1828—1829 гг. здесь по проекту архитектора А. Е. Штауберта была построена трехэтажная кольцеобразная Арестантская башня (Морская тюрьма), а во-

Stratum plus

Ad memoriam

25

№5. 2014

круг нее со временем появились дом коменданта, кузница, тюремные мастерские, кладовые, покойницкая и прочие строения.

Северную часть острова между Ковшом и Адмиралтейским каналом занимали здания ЦНИИ кораблестроения им. А. Н. Крылова, построенные в основном в XX веке и теперь снесенные.

Дотошный и аккуратный Ю. М. Лесман наложил на план острова сведения со всех ранних карт Петербурга и наметил почти полтора десятка разведочных траншей, которые должны были затронуть все сооружения на острове — существующие и утраченные.

Это была удивительная работа в необычайно романтичной обстановке. На острове стояла золотая осень, в опустевших зданиях царила тишина, и каждый день приносил новые маленькие открытия. В складских зданиях и закоулках еще можно было подобрать забытые флотские вещицы, а по вечерам после работы сотрудники устремлялись искать приключений то на чердаки лесных складов, то по кладовым с брошенным ленфильмов-ским реквизитом, а то и на крышу Валлен-Деламотовой арки.

Под камералку, столовую и раздевалку нам достались несколько комнат (пожалуй, камер) на втором этаже Морской тюрьмы. Здесь и в траншеях по всему острову и сосредоточилась наша «голландская» жизнь.

Юрий Михайлович, как это ему свойственно, с самого начала был твердо намерен изучить и зафиксировать всё. Или даже так: изучить и зафиксировать ВСЁ. Поэтому параллельно с раскопками велась фотосъемка зданий и интерьеров, зарисовывались кирпичные клейма, зачерчивались и описывались инженерные шурфы, вырытые рабочими «Геореконструкции».

Я регулярно возмущалась: «Ну Юрий Михалыч, ну зачем мы тратим время на этот развал досок двадцатого века? Давайте уже их вынесем «на ура» и дойдем до действительно важных слоев!» Но Лесман был неумолим.

Эта неумолимость принесла свои плоды. Все строительные и хозяйственные работы XX века отразились в верхних слоях наших траншей куда точнее, чем в доступных документах. Выяснилось, что и склоны остро-

ва, и его очертания, и акватория Ковша — всё за двадцатый век изменилось. Пришлось реконструировать рельеф острова поэтапно — как важную часть проекта музеефикации.

Не обошлось и без неизбежных помоек, этих «кладов археолога». Где -то в 1920-х годах на острове провели генеральную уборку: собрали весь накопившийся хлам, скинули в большие ямы и зарыли. В этих ямах вперемежку лежали бутылки с клеймами двадцатых годов, чугунные ядра эпохи наполеоновских войн и прочий разношерстный мусор.

Тогда же или чуть позже флотское начальство, видимо, велело избавиться и от устаревшего оружия. Витя Глыбин, руководивший инженерными шурфами на острове, принес нам в камералку ржавые согнутые винтовки, брикеты боевых пружин, шомпола, магазины. Все это было найдено его рабочими, вскрывшими бетонный пол в одном из складских кор -пусов. Находки были пересчитаны, занесены в общую опись и упакованы вместе с остальными.

Однако на этом история с винтовками не закончилась. Уже после завершения работ, зимой, в Эрмитаж пришел сотрудник ФСБ и вежливо попросил предъявить найденное огнестрельное оружие. Посмотрел, посчитал, что-то пометил и собрался уйти. Не тут-то было! «А скажите, молодой человек! — строго сказал Юрий Михайлович. — Ваша служба вообще намерена как-то бороться с «черными археологами»? Вы вообще делаете что-нибудь?» Несчастный офицер долго еще ходил в Эрмитаж к Лесману отчитываться о проделанной работе и конспектировать указания.

Раскопки на острове продолжались до октября, а потом, уже по первым заморозкам, Юрий Михайлович еще работал на острове, ходил знакомиться с результатами бурения, осматривал шурфы внутри зданий...

Результатом работ стало подробнейшее Заключение о степени сохранности культурного слоя и объектов археологического наследия на острове Новая Голландия, написанное Ю. М. Лесманом. Мне хотелось бы опубликовать его здесь как образец скрупулезной работы и пример честного и ответственного отношения к делу, которое всегда отличало Юрия Михайловича.

Е. Р. Михайлова