Научная статья на тему 'Медиаобразы в массовой политической коммуникации'

Медиаобразы в массовой политической коммуникации Текст научной статьи по специальности «СМИ (медиа) и массовые коммуникации»

CC BY
1342
238
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
МАССОВАЯ КОММУНИКАЦИЯ / ПЕРСОНИФИКАЦИЯ / МАСКА / МЕДИАОБРАЗ / MASS COMMUNICATION / PERSONALIZATION / MASK / MEDIASCAPES

Аннотация научной статьи по СМИ (медиа) и массовым коммуникациям, автор научной работы — Корженева Ольга Вадимовна

В статье исследуется процесс формирования медиаобразов в информационном пространстве. Опираясь на положение о том, что сознание аудитории стремится связать информацию с определенной личностью, а сами участники политического процесса сознательно выстраивают свою проекцию в медиапространстве, автор обращается к процессам персонификации и ношения «масок». Это позволяет сделать выводы о структуре медиаобраза и процессе его формирования.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Mediascapes in mass political communication

The article discusses the process of forming Mediascapes in information space. Relying on a provision stating that the consciousness of the audience tends to associate information with a certain personality and the participants of the political process consciously build their projection in the media space, the author refers to the processes of personification and wearing “masks”. This allows us to draw conclusions about the structure of Mediascapes and the process of its forming.

Текст научной работы на тему «Медиаобразы в массовой политической коммуникации»

УДК 070

О. В. Корженева

Вестник СПбГУ. Сер. 9. 2013. Вып. 1

МЕДИАОБРАЗЫ В МАССОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ

Массовая коммуникация является неотъемлемой частью современного мира. Посредством нее происходят производство и обмен социально значимой информацией, взаимодействие различных групп и включение отдельных людей в социальную систему.

В сфере политики в силу ее информационной природы массовая коммуникация играет особенно важную роль. А. И. Соловьев сравнивает значение информации для политических явлений с важностью какого-либо вещества или энергии. От ее наличия или отсутствия напрямую зависят степень влияния человека на политический процесс, возможность реализации его интересов в данной сфере и т. д. Информация является и предпосылкой действий политических акторов, и важнейшим ресурсом, который позволяет людям эффективно взаимодействовать в политическом поле для достижения своих целей [1, с. 401-402].

Деятельность средств массовой информации занимает одно из важнейших мест в процессе массовой коммуникации. Именно благодаря СМИ люди получают значительную часть информации об окружающем мире, а также идеи, представления и установки. Сегодня СМИ признаны первичным агентом политической социализации, наряду с семьей и системой образования. А обозреватели популярных изданий, комментаторы и ведущие репортеры вошли в круг интеллектуальной политической элиты, становясь как выразителями общественного мнения, так и творцами политических мифов и идей, вдохновляющих граждан на политическое участие [1, с. 412].

В современном мире СМИ — это мощный и в высшей степени эффективный инструмент целенаправленного конструирования политических порядков, средство выстраивания необходимых власти связей и отношений с общественностью. С их помощью государство и другие субъекты доносят до людей информацию о целях и ценностях проводимой политики, посредством их поддерживается авторитет различных традиций и стереотипов [1, с. 412], а также утверждаются новые идеалы. Поле массовой коммуникации можно назвать сферой выработки и корректировки политической культуры и отношений между субъектами политики.

Персонификация и маска как факторы формирования медиаобраза

СМИ формируют и распространяют социально значимые идеи. При этом их аудитория склонна персонифицировать поступающую к ней информацию. Явления, идеи, политические программы чаще всего ассоциируются с конкретными лицами, стоящими за ними или являющимися их носителями. Персонификация помогает людям ориентироваться в информационном пространстве и основывается на особенностях восприятия сведений общественным сознанием. В политической психологии принято считать, что персонифицированные образы играют роль защитных механизмов,

Корженева Ольга Вадимовна — аспирант, Санкт-Петербургский государственный университет; e-mail: imperialistka@gmail.com

© О. В. Корженева, 2013

упрощающих политическую картину мира. Они становятся для людей своеобразными ориентирами, позволяющими адаптироваться к изменчивой и часто непонятной политической среде [2, с. 168].

Аудитория склонна ассоциировать получаемые сведения с их источниками, суть событий — с их участниками и т. д. При этом персонифицируются все участники коммуникационного процесса: власть, общество и сами журналисты. Образ последних может складываться из особого стиля поведения и речи, политических взглядов и т. д. Следовательно, каждая личность в поле массовой коммуникации становится «медиа-персоной», т. е. приобретает свой особенный образ.

Данное явление усиливается и другими объективными причинами. Исследователи отмечают парадоксальную тенденцию информационного общества: «Чем современнее становится общество, тем большее значение в нем придается не институтам и нормам, а самим действующим лицам и их имиджам, причем на виртуальной политической сцене» [3, с. 58]. В настоящее время «стремительно расширяются мир символов, виртуальные формы политической борьбы, натиск информационной агрессии» [3, с. 58]. Представляется важным обратиться к категории виртуальности. Сегодня это понятие очень распространено, однако значение его чаще всего остается достаточно размытым. Кратко виртуальность можно охарактеризовать как возможность существования, т. е. виртуальным мы называем то, что в реальности не существует, но возможно. О виртуальности принято говорить в том случае, когда условное представляется как реальное. Ее можно сравнить с некоей игровой стихией, расширяющей обычную жизнь человека. Средства массовой информации, в особенности аудиовизуальные, по своей природе склонны создавать такую стихию.

Кроме того, процесс коммуникации предполагает наличие ее субъектов. Здесь уместно провести параллель с массовой и межличностной коммуникацией. В общении с окружающими людьми нам важно не только то, что они говорят (т. е. информация, которую мы получаем), но и то, как они это делают, какой смысл вкладывают в передаваемые факты, как их интерпретируют, как к ним относятся. В большинстве случаев важно и то и другое.

Суждение человека складывается не только из набора фактов. За ним угадываются его мировоззрение, ценности, принципы, установки и идеалы. Личность говорящего всегда привносит определенный смысл и вовлекает нас в процесс активного восприятия и осмысления полученной информации. Примерно то же самое происходит в процессе массовой коммуникации. Информация будет близка, интересна и, как следствие, воспринята аудиторией в том случае, если она связана с личностью конкретного коммуникатора. Безличные факты в меньшей степени привлекают внимание людей. Персонифицированные образы эмоционально более насыщены, более сложны и гораздо лучше запоминаются. А значит, запоминается и то, что с ними связано: ценности, идеи и т. д. Образ может быть привлекательным и вызывать стремление к подражанию, к пе-ренятию каких-либо его черт. С личностью можно соглашаться или не соглашаться, следить за ходом ее мысли и в итоге быть вовлеченным в процесс коммуникации.

Важно отметить, что не только аудитория стремится связать информацию и содержащиеся в ней ценности и идеи с конкретными личностями, но и сами участники коммуникационного процесса желают стать запоминающимися «медиаперсонами», образ которых ассоциировался бы с определенными ценностями, принципами и т. д. Если сознание аудитории связывает информацию с определенной личностью — ее

источником, то эта личность, в свою очередь, сознательно выстраивает свою проекцию в информационном пространстве. Она всегда представляет собой не только и не столько реального человека, сколько того, кем он хочет быть или казаться. Иначе говоря, личность, конструируя свой медийный образ, включает в него те черты, которые она считает наиболее значимыми, которые, согласно ее представлениям, несут определенную смысловую нагрузку. Выходя в информационное пространство, человек ставит перед собой те или иные цели и задачи, и его медийная личность должна способствовать достижению этих целей, а значит, максимально соответствовать им.

При этом можно сказать, что люди, находясь в поле массовой коммуникации, как бы надевают определенные маски.

Маска сама по себе достаточно древнее явление культуры. Она зародилась как способ воплощения ритуальных, нравственных, позднее политических идей и представлений. Характерно, что идея маски всегда была связана с культивируемыми традициями. Позже маска перестала быть вещественной, но по-прежнему осталась образным воплощением представлений, взглядов, ценностей.

Медиаперсоны выбирают маски, в наивысшей степени воплощающие то, что они хотят подчеркнуть и донести до аудитории. Это помогает им стать олицетворением своей программы и взглядов, а также занять четкое место в информационном пространстве, быть узнаваемыми и понятными аудитории. Нередко маска связана с ар-хетипическими представлениями и образами и уходит корнями в глубинные пласты массового сознания.

Остановимся подробнее на том, как складывается медиаобраз. Исследователи отмечают, что политический образ представляет собой, с одной стороны, отражение реальных характеристик объекта восприятия, а с другой — проекцию ожиданий субъекта восприятия, т. е. граждан [4, с. 231]. Эти составляющие, безусловно, входят и в структуру медиаобраза. Он несет в себе личностные характеристики своего носителя, а также воспринимается аудиторией с учетом имеющихся у нее представлений и ожиданий. Но нельзя не учитывать и того факта, что медиаобразы возникают, когда политическая коммуникация опосредована СМИ. Соответственно, на них оказывают влияние особенности канала, по которому информация поступает к аудитории, оценки журналистами той или иной медиаперсоны и т. д. Также в структуру медиаобраза входят и маски, о которых говорилось выше. Таким образом, медиаобраз результирует действие различных факторов. Это отличает его от имиджа, представляющего собой специально сконструированное и растиражированное отражение личности политика (партии, государства и т. д.) и являющегося продуктом деятельности команды профессионалов. Хотя он также оказывает влияние на формирование медиаобраза.

Наличие медиаобразов характерно и для представителей власти, и для видных журналистов.

Если говорить о представителях современной политической власти в России, то в этом случае особенно интересно приглядеться к образам правящего тандема — президента В. В. Путина и премьер-министра Д. А. Медведева. Эти образы во многом пересекаются, но в то же время обладают индивидуальными чертами.

С самого начала карьеры В. Путина на высшем государственном посту его образ был достаточно определенным — образ лидера, «сильной руки», гаранта стабильности и порядка. В статье самого В. Путина «Россия на рубеже тысячелетий» на первый план выступили понятия, которые были дискредитированы в 1990-е годы, но которые не

могут не являться ценностью для большинства россиян: патриотизм, державность, социальная солидарность и даже «государственничество». Кроме того, в статье говорилось об особенностях России, о традиционных объединяющих ценностях. Затем большинство СМИ рассказали о том, как новый президент встречал Новый год — в Чечне, с солдатами. Стабильность была одним из опорных пунктов официальной пропаганды. Установление мира в Чечне, борьба с терроризмом, построение вертикали власти — все эти темы неразрывно связаны с темой стабильности и утверждения порядка. Формированию образа В. Путина способствовало освещение его внешней политики. Особенное впечатление произвела так называемая Мюнхенская речь, в которой он подверг жесткой критике однополярную систему («мир одного хозяина»), политику США по навязыванию своих норм другим странам, расширение НАТО на восток и стремление влиять на внутреннюю и внешнюю политику России. Затем образ В. Путина был дополнен чертами «народного защитника» (освещение конфликта в Пикалево, антикризисной политики правительства и т. д.).

Образ Д. Медведева — это образ реформатора, новатора, но в то же время носителя консервативных ценностей (сильная власть, значительная роль государства в жизни общества и т. д.). В связи с его действиями часто звучат слова «модернизация», «инновационные технологии», что способствует формированию данного имиджа. Как и в случае с В. Путиным, медиаобраз оформился еще в период предвыборной кампании 2008 г. В центре внимания СМИ оказались поездки Медведева в качестве члена правительства РФ по стране с целью контроля реализации национальных проектов. Такие сюжеты появлялись практически во всех телевизионных выпусках новостей. В них показывали кандидата в президенты, который ходил по школам, больницам и другим объектам, подробно расспрашивал о состоянии дел каждого учреждения и рассказывал о планах по национальным проектам.

Образами-масками обладают и известные журналисты. Так, В. Познера можно охарактеризовать как «просвещенного демократа», «представителя интеллигенции», «западника». Даже сам выбор им формата передач не случаен. Как правило, это диалоговые формы («Времена», «Познер»). Журналист беседует с политиками и общественными деятелями, задает им вопросы, при этом сам, на первый взгляд, не дает никаких оценок. Правда, в программе «Времена» он каждый раз своими размышлениями подводил итог передаче, но они скорее носили характер рассуждения и подталкивали зрителя к выводам, которые четко не проговаривались. При этом с В. Познером ассоциируются западные либеральные ценности. И он сознательно создает себе такой образ. Не случайно в интервью газете «Московский комсомолец» журналист заявил: «В России меня держит только моя работа. Я не русский человек, это не моя родина, я здесь не вырос, я не чувствую себя здесь полностью дома — и от этого очень страдаю. Я чувствую в России себя чужим. И если у меня нет работы, я поеду туда, где чувствую себя дома. Скорее всего я уеду во Францию» [5]. И здесь открытие личных переживаний сознательно работает на укрепление имиджа «западника».

М. Леонтьев, напротив, отдает предпочтение монологу. Его образ можно охарактеризовать словами «консерватор», «сторонник действующей власти», «патриот», «охранитель». При этом журналист стремится говорить на языке широкой аудитории, казаться ей близким. Его оценки однозначные, достаточно жесткие и лаконичные. Это яркие эмоциональные характеристики, четко обозначающие отношение к тому или иному явлению. Так, в телепередаче «Однако» от 3 марта 2009 г., говоря о про-

грамме «Восточное партнерство», М. Леонтьев озвучивает следующую оценку: «До сих пор евросоюзные заигрывания вызывали в Минске некую эйфорию. Теперь очевидно, что цель этого флирта совсем даже не Абхазия и Осетия. Цель — заставить Минск публично плюнуть на Россию». Тех же принципов журналист придерживается и в одноименном журнале. Например, в статье «Государство нужно для Победы»: «То, что у нас называют „попыткой фальсификации истории" для многочисленных последышей нацистских коллаборационистов — это, по существу, их реванш, обозначающий одно: что в конце концов они выиграли ту войну» [6]. В завершении материала журналист обозначает и некоторые разделяемые им ценности: «В конечном итоге мы приходим к тому же, о чем много раз говорено: для чего вообще нужно государство? Государство нужно для Победы и больше ни для чего (речь идет о настоящем государстве, а не о си-мулякре вроде Датского королевства)» [6].

Итак, следует отметить, что личность, выходя в информационное пространство, сознательно конструирует свой образ, можно сказать, надевает определенную маску. Маска эта отражает те ценности и смыслы, которые субъект коммуникации хочет донести до аудитории, и является важной составляющей конечного медиаобраза. Стоит подчеркнуть, что медиаобразы далеко не всегда противоречат реальным личностям. Скорее они частично отражают их, делая акцент на определенных качествах. Именно на тех, которые превращают медийную личность в наиболее яркого носителя утверждаемых ею ценностей.

Функционирование маски в массовой политической коммуникации

Обращение к маске при выходе в поле массовой коммуникации может быть вызвано различными причинами и целями, носящими как позитивный, так и негативный характер.

Так, маска может использоваться для подчеркивания и выделения каких-либо черт и воплощения определенных ценностей, присущих личности, или же тех, которыми она руководствуется и которым стремится соответствовать. Российская политическая культура характеризуется значительной ролью идеократического компонента. Существует мнение, что сама политическая борьба в России представляет собой главным образом борьбу идей, ценностей и идеалов. Именно они находят свое воплощение в медиаперсонах, являющихся действующими лицами политической коммуникации. Каждая идеология выдвигает свой тип личности с определенным набором мировоззренческих и поведенческих характеристик. Они и ложатся в основу масок, надеваемых представителями той или иной политической силы. Такими представителями могут быть как политики, так и журналисты, разделяющие те или иные убеждения и оценивающие явления и других участников политического процесса с определенных позиций. В этом случае маска выполняет функцию социально-символического опознавания, маркируя своего носителя как представителя той или иной политической группы, исповедующего конкретные ценности и идеи.

В другом случае маска может стать прикрытием истинных целей и мотивов, которыми руководствуется личность в политическом процессе. Например, образ патриота-государственника может скрывать стремление к использованию ресурсов власти для приобретения личного капитала, а образ журналиста, ратующего за правду и бесстрашно «срывающего маски», может сам оказаться маской, скрывающей выполнение

политического заказа. Не случайно в практике отечественных СМИ в 1990-е годы появился термин «телекиллер», обозначающий журналиста, предвзято подающего информацию с целью дискредитации политических противников заказчика.

Следует отметить, что процесс персонификации, исходящий от общественного сознания, также ложится в основу формирования масок. Дело в том, что в данном процессе можно выделить две стороны. Например, образ власти персонифицируется в образе конкретного правителя и в образе «правителя как такового». То есть в общественном сознании существует некий умозрительный образ, включающий в себя представления о «власти вообще» — идеальный образ правителя, восходящий к архетипам и мифам, формировавшийся под влиянием национальной истории и несущий в себе черты политической культуры народа. На его формирование оказывают влияние и ожидания, которые народ испытывает по отношению к власти в настоящий момент. В процессе персонификации этот идеальный образ как бы накладывается на образ конкретного человека. При этом они могут совпадать, полностью или частично, или же входить в противоречие.

Вместе с тем в общественном сознании существуют и другие представления, из которых складывается образ, противоположный образу «идеального правителя». Этот «анти-идеал» также составляет неотъемлемую часть представлений о власти, восходит к глубинам культурной традиции. Бинарность архетипа власти отсылает нас к представлениям о мире и «анти-мире», которые сосуществуют, и второй является противоположностью первого (результатом «переворачивания» традиционных связей и уклада). Ряд исследователей полагают, что разделение мира на две ипостаси особенно ярко проявляется как раз в вопросе о власти. Она как бы стоит на границе двух миров («света» и «мрака») и всегда находится либо выше, либо ниже человеческого мира, но не является его частью. Отсюда берет начало и амбивалентность образа политического лидера, который воспринимается одновременно и в декларируемой ипостаси, и в оппозиционной ей. Оба эти образа носят яркую эмоциональную окраску.

Маски, как правило, тоже базируются на архетипах, мифах и представлениях, существующих в сознании общества. А медиаобраз формируется на стыке этих двух явлений. На его содержание и интерпретацию влияют, с одной стороны, представления, укорененные в массовом сознании, а также ожидания общества, с другой — маска, также базирующаяся на архетипических представлениях, ценности, принципы, идеи, проводимые лидером в жизнь (или декларируемые в качестве таковых).

Говоря о медиаобразах, нельзя не упомянуть еще об одном аспекте их формирования. Поскольку медиаобразы берут свое начало в СМИ, значительная роль в их создании и трактовке принадлежит журналистам (кроме того, как уже отмечалось, известные представители СМИ сами могут иметь медиаобразы). Журналисты, как и большинство членов общества, характеризуются определенной политической культурой, теми или иными убеждениями и т. д. Все это также влияет на конечный результат труда журналиста — медиаобраз.

Журналист может занимать различные позиции по отношению к процессу персонификации как таковому и к маскам, надеваемым участниками политической коммуникации. Так, он может способствовать утверждению маски, выбранной тем или иным политическим актором. В этом случае журналист проводит своего рода «дешифровку» маски, раскрывает и расширяет образ. В качестве примера здесь можно привести репортажи Виталия Калугина в программе «Сегодня» на НТВ и Максима Киселева в про-

грамме «Время» на Первом канале. Оба сюжета вышли 30 июля 2010 г. и были построены по похожей схеме. Материалы были посвящены поездке Владимира Путина (тогда премьер-министра) в деревню Верхняя Верея, уничтоженную пожарами, вызванными аномальной жарой. Выстроенный здесь образ власти восходит к представлениям о правителе как о «народном заступнике», утешающем людей, заботящемся о решении их проблем и карающем виновных в их возникновении: премьер-министр общается с людьми, потерявшими все имущество и буквально убитыми горем, которые к концу разговора благодарят его за принятые решения. В завершении сюжета Путин проводит совещание и требует от правоохранительных органов оценки действий каждого чиновника, отвечающего за ситуацию в Нижегородской области. «Горя на премьера вываливается столько, что он вынужден на ходу принимать решения, которые загоняют местные власти в жесточайшие временные рамки», — комментирует корреспондент М. Киселев. Подобный образ мы видим и в сюжете Максима Боброва (Первый канал, 10 августа 2010 г.). Здесь В. Путин сам принимает участие в тушении пожаров, а также ставит под свой личный контроль ситуацию со строительством новых домов. В данном случае образ, выстраиваемый журналистом, совпадает с образом, задаваемым самим представителем власти.

Нередко журналист противопоставляет свою интерпретацию образа действующей власти официально декларируемой. Подобное противопоставление может варьироваться: от сомнений в правильности конкретных мер, принимаемых властью, до абсолютного ее «ниспровержения» — так называемого «срывания масок». Рассмотрим это явление более подробно.

Уже отмечалось, что российская политическая культура опирается на бинарный архетип власти, и в общественном сознании существуют представления как об идеале, так и об «анти-идеале» правителя. Нередко анализ событий, проводимый журналистом, в конечном итоге сводится к развертыванию уже известного, восходящего к архетипическим образам сценария, к объяснению через него явлений окружающей действительности, а «срывание маски» оказывается как бы ее переворачиванием. По ту сторону маски «хорошего царя» обнаруживается маска «плохого царя» (как вариант — «самозванца»). Оба эти образа эмоционально насыщены и являются полной противоположностью друг друга, между ними нет промежуточной стадии. Правда, переход с одного полюса на другой возможен.

Представляется особенно интересным анализ материалов, посвященных взаимоотношениям внутри правящего тандема. Рассмотрим это на примере ситуации в России 2010-2011 годов. На сайте информационного агентства «Росбалт» существовала рубрика, посвященная главным образом теме взаимоотношений внутри правительства, — «Анатомия слухов». Тема, по мере приближения выборов, завоевывала все большую популярность в СМИ. При этом значительная часть материалов так или иначе была посвящена поиску ответа на вопрос «У кого реальная власть?». Очевидно, это связано с тем, что механизм персонификации требует одного лидера, воплощающего в себе представления о власти. Сознание как аудитории СМИ, так и самих журналистов противится двоичности в персонификации власти, находит ее неопределенной, таящей в себе политическую загадку, которую надо отгадать. Если максимально обобщить содержание материалов на эту тему, то можно выделить четыре группы, в каждой из которых обнаруживаются черты традиционного восприятия власти и «масок».

1. Утверждение единства. Первая группа материалов повествует о том, что в тандеме царит согласие. При этом, как правило, присутствуют патерналистский образ «отца нации», «национального лидера», ассоциируемый с Владимиром Путиным, и образ его преемника-последователя.

2. Модернизация против консерватизма.

3. Консерватизм против модернизации.

Вторая и третья группы материалов объединены тем, что в них говорится о наличии конфликта. При этом в случае конфликта между «охранителями» и «сторонниками модернизации» (сторонниками В. Путина и Д. Медведева) один журналист принимает сторону первых, другой — вторых. Например, в статье Ивана Преображенского «Политический пожар в Кремле» (ИА Росбалт, 3 августа 2010 г.) содержится информация о проекте «Стратегия-31», целью которого являются возвращение к «ручному» управлению страной и удаление с политического поля В. Путина. Здесь происходит отсылка к мотивам, традиционным для российской политической культуры. Во-первых, это мотив «самозванства», подмены и захвата власти теми, кто не имеет на нее права. Такой посыл особенно активно возникает в переходные периоды и времена нестабильности. Вероятно, одной из причин этого является то, что общественное сознание стремится к соединению представлений об идеальной власти с представлениями о власти конкретной, существующей в настоящей момент. Если образ реальной власти, складывающийся в сознании человека, входит в противоречие с идеальными представлениями и не укладывается в рамки схемы, основанной на бинарном архетипе, это нередко дает повод усомниться в «подлинности» власти, искать доказательства того, что власть нелегитимная, а значит, не является ею. Во-вторых, в данных группах материалов прослеживается мотив возвращения законной власти, восстановления порядка. В первом случае, несмотря на попытки прозападных сил поменять курс развития страны, должны вернуться «патриоты-охранители» и восстановить установленный ранее уклад, во втором, вопреки силам, желающим закрепить существующее положение вещей и остановить развитие страны, власть должна оказаться в руках тех, кто стремится вывести Россию на путь обновления, прогресса и успеха.

4. Отрицание действующей власти. Четвертая группа материалов как бы отказывает в праве на власть обеим сторонам выявленного в них конфликта. Здесь происходит «срывание масок» с его участников, все их действия объявляются лишь пиаром, прикрывающим истинную цель борьбы за власть. Следовательно, официально декларируемый образ заменяется здесь на уже упомянутый образ «самозванца». Важно отметить, что его признаком является сам факт борьбы за власть ради власти. Власть в российской культурной традиции воспринимается как нечто сакральное, дающееся лишь «избранным» — тем, кто имеет на нее право, и само желание ее присвоить рассматривается как повод негативно относиться к тому или иному политическому деятелю. Кроме того, присвоение власти не по праву нередко может стать объяснением отрицательных явлений, происходящих в стране.

Следовательно, можно говорить о том, что за процессом «срывания масок» чаще всего стоит процесс их «переворачивания». Положительная маска меняется на отрицательную, то есть на свою противоположность.

Помимо поддержания или «срывания» масок участников политической коммуникации журналист может стремиться деперсонифицировать происходящие процессы, придать им либо характер объективных общественных процессов, в которых

личность занимает более скромное положение, либо «технический» характер, обезличенный политическими процедурами, в которых функция более значима, чем персона. Это проявляется ярко в отношении истории страны. Например, сюжеты, призванные развенчать культ тех или иных героев войны, подвести к мысли об отрицании роли личности, дегероизировать историю страны. Правда, такой трактовке событий общественное сознание, как правило, противодействует. Для поддержания национальной идентичности необходим так называемый национальный миф, представление народа о себе самом. Нация стремится видеть свой образ, и чаще всего он персонифицирован. Не случайно вместе с поиском национальной идеи всегда идет и поиск национальных героев — в прошлом и в настоящем. В ответ на дегероизацию, как правило, появляются проекты, освещающие ценностное измерение жизни страны и открывающее личности, в наибольшей степени его воплотившие.

В качестве примера можно привести телевизионный проект «Имя России», пользовавшийся довольно большой популярностью. Очевидно, общественному сознанию нужны символы, эмоционально насыщенные, вовлекающие в общественно-политическую жизнь и побуждающие к действиям и определенному типу социального поведения. Также уверенность в завтрашнем дне, ощущение стабильности во многом связаны с верой власти, а верить можно именно личности. Кроме того, чтобы общество стало ценностнорациональной системой, его надо возглавить, т. е. в представлениях общественного сознания персонифицировать. В данном случае процесс персонификации аналогичен процессу обретения собственности (приватизации), как присвоение субъектом внешнего объекта с сопрягающейся ответственностью за этот объект. Следовательно, правитель представляется легитимным представителем целого общества (такая идея конкретизирует идею персонификации), а по отношению к обществу он олицетворяет высший порядок, противостоящий социальной и духовной стихии, придающий ей смысл и организацию [7, с. 13-19].

Таким образом, поле массовой коммуникации — это сфера взаимодействия меди-аобразов, процесс формирования идет с трех сторн: аудитории, политической личности и самих СМИ. Важное место в структуре медиаобраза занимает маска, сознательно выбираемая участником политической коммуникации для достижения тех или иных целей. Появляющиеся в результате медиаобразы наделены способностью придавать текущей политике определенный стиль и становиться важными факторами формирования политической культуры общества.

Литература

1. Соловьев А. И. Политология: политическая теория, политические технологии. М.: Аспект Пресс, 2008. 559 с.

2. Шестопал Е. Б. Политическая психология. М.: Аспект Пресс, 2007. 425 с.

3. Василенко И. А. Политическая философия. М.: Инфра-М, 2009. 320 с.

4. Образы российской власти: от Ельцина до Путина / под ред. Е. Б. Шестопал. М.: РОССПЭН, 2008. 416 с.

5. Мельман М. Телегерой нашего времени // Московский комсомолец. 2009. 1 апр. URL: http://www. mk.ru/social/interview/2009/03/31/247634-telegeroy-nashego-vremeni.html (дата обращения: 24.12.2012).

6. Леонтьев М. Государство нужно для Победы // Однако. 2010. № 16 (32). URL: http://www.odnako.org/ magazine/material/show_8478/ (дата обращения: 24.12.2012).

7. Смирнов Е. А. Насилие и личность учителя/руководителя // Образование и насилие: сб. ст. / под ред. К. С. Пирогова. СПб.: Изд-во СПбГУ 2004. С. 13-19.

Статья поступила в редакцию 6 декабря 2012 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.