П Р А В О
УДК 340.115.6, 340.115.7
MAGNA CARTA LIBERTATUM В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ПРОБЛЕМЫ
ПРАВ ЛИЧНОСТИ
© 2009 г. В.Б. Романовская
Нижегородский госуниверситет им. Н.И. Лобачевского vera.borisovna@mail.ru
Поступила в редакцию 06.07.2009
Анализируются Великая хартия вольностей 1215 г. и влияние ее идей на становление и развитие демократических институтов неприкосновенности личности, прав человека, юридической защиты этих прав, в том числе те статьи Хартии, которые сохранили свою силу и влияние не только на английское общество, но и на все цивилизованное человечество в современном мире.
Ключевые слова: Великая хартия вольностей 1215 г., демократические институты, права личности.
Проблема прав человека и юридическая защита этих прав - одна из злободневных проблем современности, важный компонент обеспечения гармонии индивида и общества в условиях прогрессирующего развития нового политического мышления. Представляется не лишним сказать, что этот вопрос имеет исторический аспект: корни великой проблемы прав человека уходят в глубокое прошлое - в английское средневековье. Именно тогда, в практике сословной борьбы, с парадоксальной неожиданностью вдруг впервые обозначилась личностная проблема. Речь идет, во-первых, о Великой хартии вольностей 1215 г.1 и последующих редакций, часть нормативных решений которых пережили обусловившую их конкретную ситуацию. Настойчивость и воля английских парламентских законодателей конца XIII - начала XIV века сделали Хартию вольностей поистине великой. Достаточно будет сказать, что за сто пятьдесят лет формирования и расцвета сословно-представительной монархии парламентские законодатели многократно повторяли статьи Великой хартии, пытались укрепить или расширить действие ее норм. Тем самым в недрах феодальной идеологии происходило формирование первых элементов будущих буржуазных представлений о правовом статусе личности, свободной от рабства, крепостничества и сословных предрассудков.
Высказанные здесь мысли оказались для самого автора несколько неожиданными, тем более что они возникли после чтения многочис-
ленных сочинений (комментариев, монографий, статей), в которых с большой настойчивостью повторяется мысль о классовой ограниченности Великой хартии, о ее недолговечности, консервативной направленности и т.д. Нам кажется, что авторы этих работ в известной степени правы, пока они имеют в виду конкретный контекст политической жизни Англии XIII в. Но дело в том, что этот контекст исчез, а нормы Великой хартии вольностей остались и послужили материалом для несомненно прогрессивных решений в будущем - сравнительно близком (XIV—XV вв.) или весьма отдаленном (XVII-XX вв.), причем не только в своей стране, но и во всем мире.
Это, несомненно, парадокс. Но это парадокс реального исторического процесса, ит он, как таковой, нуждается в объяснении историкоюридической науки. Наша задача состоит в том, чтобы выделить из сложного, противоречивого конгломерата историко-правовых явлений те юридические феномены, которые становятся нормами длительного социального пользования и входят в теоретический багаж юридической науки. Только такой подход, на наш взгляд, дает адекватный результат при анализе Великой хартии.
Знакомство с историографией вопроса2 позволяет утверждать, что «основными», а потому дискуссионными статьями являются как раз те, которые определяли права личности (разумеется, только свободной) и защиту этих прав. В первую очередь, это статьи 39, 40, 42, где речь
идет именно о личных правах. Во-вторых, статьи об имущественных правах человека, которые, в свою очередь, могут быть подвергнуты группировке:
— об изъятии имущества при продовольственных заготовках: ст. 28, 30, 31;
— о долгах: ст. 10, 11;
— о наследовании имущества: ст. 26, 27;
— о свободе торговли: ст. 41;
— о штрафах: ст. 20.
В-третьих, хотя гарантии тех или иных прав уже заключены в перечисленных выше статьях, однако в Великой хартии вольностей оказались пункты, специально направленные на обеспечение личных и имущественных интересов. Это статьи 17, 24, 38, 45.
Разберем подробнее каждую из этих трех групп статей. Самые знаменитые статьи Великой хартии, 39 и 40, относятся к вопросу правосудия и законности (употребляя современные термины). До сих пор, пережив все политические метаморфозы 700-летнего развития английского государства, они сохранили свою жизненность и силу. «Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным образом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его и по закону страны». «Никому не будем продавать права и справедливости, никому не будем отказывать в них или замедлять их» [1, с. 119]. Хотя, по мнению Д.М. Петрушевского, бароны под словами «свободный человек» понимали прежде всего только себя, что умаляет ценность данного требования, тем не менее его можно принять за важный теоретический принцип, который отвечал интересам всей «свободной общины» Англии. Нам кажется, что современники Великой хартии именно так воспринимали это правовое положение. Тем более что многочисленные поколения наследников, строивших и создавших правовое государство в Англии, интерпретировали ст. 39 как широкий юридический принцип неприкосновенности личности, нашедший более детальную формулировку в Петиции о правах 1628 г.
Но если ст. 39 еще можно как-то причислить к баронским статьям, то уж о ст. 40 этого никак нельзя сказать. Нет никакого указания на социальную принадлежность тех субъектов, для кого она написана. «Никому не продавать справедливость, никому не отказывать в ней и не замедлять ее» (4). Разве это не основа законности в любом правовом обществе?
Далее, не менее важной в смысле обеспечения прав свободного человека является статья 42: «Каждому пусть впредь будет позволено выезжать из нашего королевства и возвращаться в полной безопасности по суше и по воде, лишь сохраняя верность нам...»3. Свобода передвижения по стране и также выезд и въезд в нее, при условии сохранения верности государю - неотъемлемое правомочие свободной личности. Нам кажется, что эта статья оказалась не менее жизнеспособной и замечательной, чем предыдущие нормы - 39-я и 40-я. Подобно ст. 40 она выдвигает правовой принцип, истолкование которого едва ли можно свести к условиям феодального строя XIII века.
Теперь обратимся к следующей группе статей, связанных с имущественными правами человека. Великая хартия гарантировала, что никакой королевский чиновник не будет брать ни у кого хлеб или другое имущество без немедленной оплаты или получив от продавца добровольное согласие на отсрочку уплаты (ст. 28). А также никакой королевской чиновник не может брать для перевозки лошадей или повозки у свободного человека иначе как с его добровольного согласия (ст. 30), то же относится и к лесу (ст. 31). Как видно, и в этих статьях нет указания на сословную принадлежность «свободного человека». Всякий свободный человек поручал защиту своего имущества от чиновничьего произвола, делающую беззаконным, а потому и наказуемым любое безвозмездное изъятие имущества, принадлежащего личности, даже если эта акция осуществлялась самим шерифом. Здесь впервые провозглашается неприкосновенность собственности - важнейшее положение грядущего буржуазного права.
Статьи 10 и 11 защищают имущественные интересы несовершеннолетних наследников, гарантируя им, что не будут взиматься проценты с долгов, оставшихся после смерти наследодателя, до их совершеннолетия. Более того, если отец умер, оставшись в долгу у ростовщика, то жена все равно получает свою вдовью часть без какой-либо уплаты, и несовершеннолетние дети получают соответствующее держанию умершего обеспечение, и только из остатка должен быть уплачен долг4.
Представляет для нас интерес и ст. 20. Она гарантирует неприкосновенность основного имущества лица при наложении штрафа за совершенный проступок; так, у купца остается его товар, а у виллана - его инвентарь. Особо подчеркивается, что штраф не может быть наложен, кроме как на законном основании («на основании клятвенных показаний честных людей
из соседей обвиняемых»). Интересный момент: не только имущество свободного человека должно остаться неприкосновенным, но даже и виллан не теряет средства существования — свой инвентарь. Штрафуемый несет, естественно, определенные убытки, но они не лишают его основного имущества, являющегося источником его существования. Неоднозначной по смыслу является ст. 41, разрешающая свободную торговлю купцам внутри страны и за ее пределами, т.е. свободу миграции купцов по суше и по воде без всяких незаконных пошлин. Академик Д.М. Петрушевский видит в ней лишь исключительно баронский интерес (дешево покупать иностранные товары) и противоречие интересам городов и английских купцов [1, с 44]. На наш взгляд, это верно лишь отчасти и касается торговли лишь отдельными товарами. Разрешение свободной торговли касалось ведь не только иностранных купцов, но и английских, даже в большей степени, открывая им просторную дорогу на широкий внешний рынок. Разве это не соответствовало интересам свободных производителей, и не было важным условием нормального функционирования торговли? Следует подчеркнуть, что на этом положении Великой хартии зиждется обычай свободной торговли феодальной Англии, когда каждый член купеческой корпорации торговал любым товаром в любом месте Британского острова.
И, наконец, третья группа законоположений, гарантирующих, как нам кажется, охрану личных и имущественных интересов английских свободных граждан. Они могут быть отнесены к сфере правосудия и обеспечения законности. Статья 17 окончательно фиксирует в Вестминстере «суд общих тяжб», который ранее существовал при короле и передвигался вместе с ним. Теперь уже этот суд превращается в учреждение, существующее независимо от короны и от непосредственного влияния короля. Можно сказать, что это было первой попыткой (возможно, даже неосознанной) разделить политическую (королевскую) власть и суд. Продолжает эту тенденцию ст. 24, запрещающая шерифам и другим королевским чиновникам рассматривать важные уголовные дела, таким образом признается пагубным совмещение в одних и тех же руках административной и судебной власти. Это крайне важный момент, который наряду с другими, анализированными ранее, ляжет в основу создания буржуазно-правового государства в Англии, да и не только в Англии, но и во всех странах, законодатели которых возьмут за основу демократии принцип независимости суда.
Статьи 18 и 19 имеют в виду улучшить процедуру созданных при Генрихе II разъездных судов по разбору земельных исков. Здесь обращает на себя внимание следующий момент. Сами судьи неправомочны разбирать эти дела, а только вместе с четырьмя рыцарями этого графства, выбранными для этой цели всеми свободными держателями. В этих четырех выбранных рыцарях мы видим прародителей суда присяжных, который является гарантией от судебного произвола и неотъемлемой частью судебных органов в любом буржуазном государстве Нового времени. Возможно, это сравнение покажется слишком натянутым, но, тем не менее, мы полагаем, что в XIII в. существование такого закона было определенной правовой гарантией. Защитой имущественных прав личности является и декларируемое в статье 45 обещание «назначать судей, констеблей, шерифов и бейлифов лишь из тех, которые знают закон королевства и имеют желание его добросовестно исполнять». Конечно, к подобному заявлению можно отнестись с легкой иронией, но мы полагаем, что составители Великой хартии вкладывали в него самые серьезные намерения и верили, что их осуществление предотвратит судебный и административный произвол.
Итак, характерными чертами данных статей (только тех, которые подробно рассмотрены выше) являются следующие:
- проблема сословных (групповых) интересов отодвинута, если не сказать - снята;
- диалектическое взаимодействие «прав личности» и «интересов государства» упрощено до противопоставления государства (точнее, королевский власти) и личности (повторюсь -свободного человека);
- взаимодействие государства и личности строится на линиях правового приоритета интересов личности над интересами суверена государства, при этом государство трактуется как защитник личного (без сословных градаций)
5
интереса .
Примечания
1. Здесь уместно заметить, что по нормам современной лексики правильнее будет перевод «Великая хартия свобод».
2. Автором учтены позиции следующих специалистов, изучавших в разное время с разных точек зрения Великую хартию: Ясинский А.Н. История Великой Хартии в XIII в. Киев, 1988; Виноградов П.Г. Господство права. М., 1911; Петру-шевский Д.М. Великая Хартия Вольностей. М., 1918; Гутнова Е.В. Возникновение парламента. М., 1960; Есаян Э.С. Великая Хартия Вольностей и ее
место в истории английского права: Автореф. дис... канд. юрид. наук. Тбилиси, 1988; Poole A.L. From Domesday book to Magna Carts 1087-1216. Oxford: Univ. Press, 1951; Holdsworth W.S. A history of English law. London, 1972. V. 1-3; Holt Y.C. Magna Carts and the idea of Liberty. New York, 1977; Schneider P. Social Rights and the concept of Human Right; в сборнике: Political Theory and the Rights of men, ed. by Raphael. Bloomington and London, 1967; Pollister A. Magna Carta. The Heritage of Liberty. Oxford: Univ. Press, 1971.
3. Не на это ли положение опирался И. Кант, когда писал о праве посещения, которое должно принадлежать всем людям, сознающим себя членами общества. Кант И. Соч. Т. 6. М., 1966. С. 276.
4. Справедливости ради надо заметить, что это правило не распространялось на тех, кто задолжал короне. В последнем случае сначала выплачивался долг, а уж оставшееся имущество переходило наследникам (ст. 26).
5. Как это созвучно кантовскому определению: «Государство должно служить человеку, а не наоборот». Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 27.
Список литературы
1. Петрушевский Д.М. Великая Хартия Вольностей и конституционная борьба в английском обществе во второй половине XIII в. М., 1918. С. 119.
MAGNA CARTA LIBERTATUM IN THE CONTEXT OF THE MODERN PROBLEM OF INDIVIDUAL RIGHTS
V.B. Romanvskaya
Magna Carta Libertatum of 1215 is analyzed as well as the influence of its ideas on the development of democratic institutions of inviolability of the person, human rights, and legal protection of such rights. The focus of the analysis is on the articles of Magna Carta Libertatum that have remained valid and influenced not only the British society, but also the whole civilized mankind in the modern world.
Keywords: Magna Carta Libertatum of 1215, democratic institutions, individual rights.