Научная статья на тему 'Культурология как искусство чтения'

Культурология как искусство чтения Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
39
81
Поделиться

Текст научной работы на тему «Культурология как искусство чтения»

Г. Н. Боева G. N. Boeva

Культурология как искусство чтения

Oultural science as the art of reading

> <

Боева Галина Николаевна

Санкт-Петербург

Невский института языка и культуры заведующий кафедрой культурологии и общегуманитарных дисциплин Кандидат филологических наук Доцент

G boeva@rambler.ru

Boeva Galina Nikolaevna

Saint-Petersburg

Nevsky Institute of Language and Culture. Head of the Chair of Culturology and Humanitarian disciplines Ph. D. in Philology Associate professor G boeva@rambler.ru

8?

J5

H

Шишкина Л. И.

Творчество Леонида Андреева в контексте культуры ХХ века: Монография. СПб.: Изд-во СЗАГС, 2009. 222 с.

ISBN 978-5-89781-356-8

В гуманитаристике последних десятилетий наблюдается стойкая тенденция: культурология, не столь давно получившая статус отдельной науки, активно вторгается в «пограничные территории», демонстрируя продуктивность своих методов и подходов в исследованиях самых разных направлений. Происходит «культурологиза-ция» филологии, лингвистики, истории, социологии и других сфер знания. Будучи от самого своего рождения перекрестком традиционных гуманитарных наук, культурология помогает выявить типологические узлы, стягивающие континуальное пространство культуры.

Особенно продуктивен курс на содружество культурологии и филологии, причем в самых разнообразных практиках: в анализе ключевых концептов культуры, реконструкции культурного контекста литературных феноменов, рецептивных подходах и интерпретациях. Напомним, что в словоцентричном отечественном научном дискурсе культурологические штудии изначально были ориентированы на Слово, и все выдающиеся культурологи (с оговоркой, что «культурологами» они себя не называли) в российской традиции были и талантливыми филологами. Так, «Беседы о русской культуре» Ю. М. Лотмана — и блестящая реконструкция русского культурного универсума, и глубокое исследование его главной составляющей — отечественной классики. Припомним и слова Л. Я. Гинзбург: «Литература несомненно может плодотворно изучаться на разных уровнях. Но смысловой ее уровень — это уже уровень исторический. Невозможно прочитать произведение как систему знаков, не понимая того, что они означали для создавшего их художника, т. е. не раскрыв

So

s«-

управленческое консультирование . N 4 . 2012

147

^ значений, порождаемых исторически ™ сложившимся, социально определенным X комплексом культуры» [1, с. 5-6]. ^ Все сказанное в полной мере при-^ менимо к автору рецензируемой книге ги, в которой явлен органический союз культурологического и литературоведческого подхода к интерпретации творчества одной из ключевых фигур начала ХХ века — Леонида Андреева.

Позволим себе не согласиться с высказанным в предисловии мнением автора, согласно которому книга не претендует на статус «традиционной систематизирующей монографии» и ограничивается рассмотрением отдельных аспектов творчества Андреева в контексте культуры ХХ века. В итоге целостность и систематизация все же получились — и вследствие репрезентативности самого объекта исследования в качестве художественной стенограммы духа времени, и вследствие успешного сочетания глубокого литературоведческого анализа с выявлением культурологических закономерностей эпохи. Динамичный, сложный и противоречивый литературный процесс начала ХХ столетия предстает как часть культуры, а представление о культуре, в свою очередь, обогащается за счет внимательного вчитывания в андреевские тексты.

Хотя книга состоит из статей, написанных в разные годы, стройность, продуманность и органичность их «цементирования» в составе книги не подлежит сомнению. В первой части рассматриваются общие культурологические проблемы и концепции рубежа Х1Х-ХХ веков, преломленные в творчестве Андреева. Вторая часть, посвященная вопросам соотношения исторических реалий и художественного вымысла, вновь возвращает читателя к поднятым проблемам, но концентрируется на вопросах соотношения факта и вымысла в прозе Андреева — в силу их принципиальности для творческого метода писателя, как поясняет исследователь. Наконец, в третьей части нас ожидает третий слой погружения в творчество Андреева — связанный преимущественно с его новаторской поэтикой: к рубежу веков стало очевидно, что о новом времени, чреватом потря-

сениями и катастрофами, нужно писать новым языком.

Плодотворно само обращение к творчеству Андреева при исследовании культуры начала ХХ века, поскольку писатель идеально совмещает в себе, казалось бы, несовместимое: интерес одновременно и к болевым точкам современности, будь то терроризм, русско-японская война или смертная казнь, — и к универсальным, вневременным проблемам; органичную вписанность в отечественную классическую традицию (метафизичность и психологизм экспериментов, экстатичность духовных поисков, склонность к художественным философским построениям) — и стилевое новаторство, предвосхищающее многие направления современного искусства. Творчество Андреева действительно оказывается идеальным материалом при попытке реконструкции культурной картины эпохи рубежа веков.

Во всех трех главах книги объектом «культурологического прочтения» писателя становятся самые известные, «леони-дандреевские» произведения: «Бездна», «Жизнь Василия Фивейского», «Красный смех», «Рассказ о семи повешенных» — самые репрезентативные, «скандальные», принесшие в свое время ему всероссийскую славу — и, разумеется, бессчетное количество раз подвергавшиеся критическому и литературоведческого анализу. Не раз предпринимались и попытки соотнести их с отдельными философскими учениями — прежде всего Ф. Ницше и А. Шопенгауэра, влияние которых на мировоззрение писателя не подлежит сомнению и им самим не раз декларировалось. Однако ни разу проза Андреева не подвергалась глубокой, системной интерпретации в предложенном Л. И. Шишкиной аспекте — во взаимодействии художественных произведений с культурным контекстом прошедшего столетия.

Так, исследуемые Андреевым проблемы соотношения в современном человеке природного и культурного начал («Бездна») и соотношения индивидуальной воли человека с управляющим его жизнью «роком» («Жизнь Василия Фивейского») сопрягаются Л. И. Шишкиной с ключевым принципом историко-культурного

процесса — природа—культура, отразившимся и в исследованиях В. Бехтерева о биосоциальности человека, и в теории З. Фрейда. Ницшевское определение культуры как «тонкой яблочной кожуры вокруг бушующего хаоса» воспринимается как эпиграф к скандально знаменитому рассказу Андреева «Бездна», а шопенгауэровский «трансцендентный фатализм» позволяет в ином свете увидеть трагедию сельского священника Фивейского.

Изображение русско-японской войны в рассказе Андреева «Красный смех» расценивается автором монографии не только как факт культурного сознания России рубежа веков, но и как свидетельство смены культурных парадигм. В столкновении белой и желтой рас автор усматривает центральный концепт шпенглеровского «заката Европы» — крушение европейской гуманистической парадигмы, вступившей на своем завершающем, цивилизационном витке эволюции в период самоистребления. Обращаясь к андреевскому видению войны и как к аргументу, и как к иллюстрации, автор продолжает традиционный для отечественной философии разговор об историософской миссии России и соотношении ее пути с западным и восточным сценариями развития. Кстати, особенностями национального философского дискурса, начиная с Чаадаева, можно счесть его культурологическую направленность — задолго до оформления культурологии как отдельной науки. В этом смысле художественная философия андреевской прозы — неотъемлемая часть русской культуры, что делает очевидным рецензируемая нами книга.

Еще одной актуальной плоскостью пересечения андреевской прозы и саморефлексии российского социума становится в монографии проблема терроризма. Исследование этой болевой точки российской жизни рубежа веков для Л. И. Шишкиной неотъемлемо от русского религиозного сознания, которое мифологизирует образ террориста, возводя его к культу жертвенности. Специфически русская ментальная особенность — нерасторжимая связь

религиозности и бунта — находит худо- ^ жественное воплощение в целом ряде ™ произведений Андреева, в том числе X «Губернаторе» и «Рассказе о семи по- § вешенных», которым посвящены от- ^ дельные главы книги. Фиксируя ката- < строфический разлад между высотой помыслов и ужасом «практики», между бескорыстием цели и цинизмом ее реализации, автор монографии заставляет задуматься о печальной роли мифов в коллективном сознании и проецирует ситуацию начала ХХ века на рубеж следующего столетия, тем самым приближая ее к современному читателю. Запечатленные в прозе Андреева кровавые итоги религиозно-общественного максимализма — повод для раздумий о дне сегодняшнем, когда непростые отношения народа с властью вновь становятся взрывоопасными и чреватыми социальными катастрофами.

Столь же актуальной представляется и другое трагическое противоречие современного культурного индивидуума, на котором подробно останавливается Л. И. Шишкина в своем анализе рассказа «Губернатор», — противоречие между человеческой сущностью и социальной ролью. Реконструируя эволюцию замысла этого рассказа, основанного на реальном факте — убийстве уфимского генерал-губернатора, автор монографии одновременно и возводит свою интерпретацию к шопенгауэровской этике «вечного правосудия», перенесенного в общественный опыт, и детально исследует поведение героя в кризисной ситуации с точки зрения социальной психологии. Демонстрируемый в этом рассказе интерес писателя к социально-биологической стороне бытия личности — еще одно подтверждение его самопрезентации в «Автобиографии» (1910), где он называет себя «социологом, философом, естественником». Автор монографии убедительно показывает органическую связь художественного исследования социальной психологии Андреевым с научными достижениями конца Х1Х — ХХ века, прежде всего «коллективной рефлексологией» В.Бехтерева и теоретическими построениями Г. Тарда. Таким образом,

^ рассказ Андреева попадает в далекий, ™ на первый взгляд, от художественной X литературы социально-психологический ^ контекст и «подбрасывает» материал для ^ полемики между французскими социологе гами Г. Тардом или Г. Лебоном: массовое общество — это «век публики» или «век толпы»? В любом случае, убеждает нас автор монографии, социальный человек несвободен в своих поступках, как несвободны в них герои андреевского рассказа, — и логика этих поступков подчиняется совершенно особым законам коллективного/массового сознания. Отметим, что этот концептуально-культурологический аспект интерпретации сочетается, как и на протяжении всего исследования, с другим: пристальным вниманием к художественным деталям, ключевым образам-концептам, смене заглавия рассказа в связи с эволюцией замысла.

Литературоведческий метод «побеждает» в последней главе книги, предлагающей анализ образной системы произведений Андреева, концептуально осмысленных в главах предшествующих.

Останавливаясь на специфике портретных характеристик, библейских аллюзиях, особенностях повествования, автор логически завершает разговор о творчестве Андреева, ведь в художественном тексте как едва ли не важнее о чем.

Книга Л. И. Шишкиной — блестящая демонстрация филологического метода при «дешифровке» культурной семантики эпохи: художественный текст оказывается универсальным средоточием смыслов, живым самосознанием культуры. Пожалуй, следует признать, что стирание дисциплинарных границ в гуманитарной сфере и появление обширного культурного фронтира, к которому принадлежит рецензируемая книга, имеет своим следствием перспективное и плодотворное сотрудничество и взаимообогащение наук, методов и подходов. Не удивимся, если по пути, предложенному Л. И. Шишкиной, пойдут другие современные исследователи — и в ближайшее время появятся книги, вписывающие творчество русских писателей в культурный универсум эпохи.

Литература

1. Гинзбург Л. Я. О психологической прозе. Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1971.

References

1. Ginzburg L. Ya. On the psychological prose. L.: Sovietsky Pisatel. Leningrad office, 1971.

150

управленческое консультирование . N 4 . 2012