Научная статья на тему 'Качественный и количественный анализ нечеткой спецификации прав собственности'

Качественный и количественный анализ нечеткой спецификации прав собственности Текст научной статьи по специальности «Экономика и экономические науки»

CC BY
51
15
Поделиться
Ключевые слова
ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ / СТАТУС ЛЕГАЛЬНОСТИ / ЧЕТКАЯ И НЕЧЕТКАЯ СПЕЦИФИКАЦИЯ ПРАВ СОБСТВЕННОСТИ / ИМПЕРАТИВНЫЙ РЕСУРС / КОНТРАКТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ / СПЕЦИФИКАЦИЯ

Аннотация научной статьи по экономике и экономическим наукам, автор научной работы — Скаржинская Елена Матвеевна, Чекмарев Василий Владимирович

В статье изложены основные идеи концепции, согласно которой участники контракта могут управлять своими переговорами как до, так и после заключения контракта с бизнес-структурами, силовыми организациями, с властями или просто с физическими лицами. При анализе контрактов между агентами, чьи права собственности имеют чёткую спецификацию, используется императивный ресурс.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Качественный и количественный анализ нечеткой спецификации прав собственности»

КАЧЕСТВЕННЫЙ И КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ НЕЧЕТКОЙ СПЕЦИФИКАЦИИ ПРАВ СОБСТВЕННОСТИ

Скаржинская Елена Матвеевна

доктор экономических наук, профессор. Костромской государственный университет имени Н.А. Некрасова, заведующий кафедрой математических методов в экономике г. Кострома, Российская Федерация. E-mail: tcheckmar@ksu.edu.ru

Чекмарев Василий Владимирович

доктор экономических наук, профессор. Костромской государственный университет имени Н.А. Некрасова,

заведующий кафедрой экономической теории

г. Кострома, Российская Федерация. E-mail: tcheckmar@ksu.edu.ru

Аннотация. В статье изложены основные идеи концепции, согласно которой участники контракта могут управлять своими переговорами как до, так и после заключения контракта с бизнес-структурами, силовыми организациями, с властями или просто с физическими лицами. При анализе контрактов между агентами, чьи права собственности имеют чёткую спецификацию, используется императивный ресурс.

Ключевые слова: права собственности; статус легальности; четкая и нечеткая спецификация прав собственности; императивный ресурс; контрактные отношения

Код УДК: 332.012.3

Annotation. The article outlines the concept according to which parties to a treaty can manage their negotiation process both before and after conclusion of a contract. This may occur as between different business-structures, authorities and individuals. The imperative resource is used in the analysis of contracts between agents whose property rights have clear specification.

Keywords: property rights; status of legality; clear and fuzzy specification of property rights; imperative resource; contractual relations

Практически все проблемы устойчивого социально-экономического развития России, включая технологическую и социальную модернизацию, создание условий для малого предпринимательства, инвестиционной привлекательности, связаны с обеспечением четкого определения прав частной собственности и их защиты. Слабая защищенность прав собственности в России, слияние собственности и власти, рейдерские захваты, осуществляемые, в том числе с помощью государственных силовых структур, коррупционные налоги на собственность и бизнес обсуждаются в научной и публицистической литературе настолько часто, что воспринимаются как трюизм. Естественно было бы ожидать, что эти давно диагностированные проблемы отрефлексированы экономической наукой и получили исчерпывающее теоретическое толкование, объясняющее факторы размывания собственности и описывающее предполагаемые механизмы защиты собственности. Однако, несмотря на основательную методологическую базу,

представленную современной теорией прав собственности и теорией контрактов, теоретическое осмысление особенностей формирования института частной собственности в России далеко от завершения, не достигнуто целостное научное представление о связи исторических, политических и экономических факторов, определяющих формирование института частной собственности в России. С одной стороны, разработаны интересные и содержательные математические модели, описывающие поведение экономических субъектов в зависимости от тех или иных режимов спецификации прав собственности [1], с другой стороны предприняты попытки социально-исторического анализа этого режима, сложившегося сегодня в России, и прогноза его дальнейшего развития [2]. Но эти два направления развиваются практически независимо друг от друга, несмотря на то, что причинно-следственная связь социально-исторических факторов формирования института прав собственности с поведенческими мотивациями и стереотипами экономических субъектов, действующими в данной институциональной среде и во многом формирующими ее, ясна, по крайней мере, на интуитивном уровне [1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8].

Нам представляется, что для ее раскрытия, т.е. для установления взаимосвязи социально-исторических факторов и поведенческих отношений требуется соединение качественного и количественного анализа. Социально-исторический контекст понятия «собственность» в России складывался весьма противоречиво, и на бытовом и на научном уровнях, поэтому процесс формирования института частной собственности будет отражен в исследовании неполно и механистично, если исследование не сопровождается рассмотрением частной собственности как категории, т.е. ее качественным анализом. Но в рамках одного лишь качественного анализа остаются без ответа вопросы, касающиеся рационального выбора поведения экономических субъектов (индивидов, фирм, государственных структур) в институциональной среде, определенной сложившимся режимом прав собственности, следовательно, вопросы использования и распределения ресурсов и доходов, наиболее характерные для экономической науки, также остаются без ответов. Для постановки таких проблем, а тем более для их решения, необходим количественный анализ.

В данной статье предпринята попытка соединения качественного и количественного анализа для исследования одной из частных, но важных проблем формирования института частной собственности в России - проблеме нечеткой спецификации прав собственности, и, в особенности, причин и последствий ее нечеткой легальности. Последнее из понятий вводится нами впервые, поэтому ему предшествует категориальный анализ, который мы начнем с понятия «спецификация прав собственности».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Спецификация прав частной собственности включает их установление и институциональное закрепление, а также соответствующее распределение между экономическими субъектами. Спецификация прав частной собственности является необходимым условием развития предпринимательства, частной инициативы, эффективности всего рыночного механизма. Рональд Коуз в 1959 году писал, что «система частного предпринимательства не может действовать успешно, если не созданы права собственности на ресурсы, и, когда эти права созданы, любой, желающий использовать ресурс, должен заплатить другому, чтобы получить желаемый ресурс» [9].

Нашему пониманию соответствует определение, принадлежащее Э. Фуруботну. «Права собственности понимаются как санкционированные поведенческие отношения между людьми, которые возникают в связи с существованием благ и касаются их использования. Эти отношения определяют нормы поведения по поводу благ, которые любое лицо должно соблюдать в своих взаимодействиях с другими людьми, или же нести издержки из-за их несоблюдения. Термин «благо» используется в данном случае для обозначения всего, что приносит человеку полезность или удовлетворение. Таким образом, и этот пункт важен, понятие прав собственности в контексте нового подхода распространяется на все редкие блага. Оно охватывает полномочия, как над

материальными объектами, так и над «правами человека» (право голосовать, печатать и т.д.). Господствующая в обществе система прав собственности есть сумма экономических и социальных отношений по поводу редких ресурсов» [4, с.3].

Спецификация (в широком смысле) означает перечисление специфических особенностей, либо распределение по разрядам, т.е. классификацию. Для того, чтобы показать несводимость спецификации прав собственности к их исключительности, проанализируем выдержки из двух наиболее авторитетных работ А. Алчиана и Э. Фуруботна.

В определении системы прав собственности, сформулированном А. Алчианом, идет речь о «предоставлении конкретным индивидам «полномочий» выбирать любой способ использования конкретных благ из класса незапрещенных способов их использования» (подчеркнуто нами) [10]. В определении прав собственности, сформулированном Фуруботном, также идет речь лишь о «санкционированных поведенческих отношениях между людьми, которые возникают в связи с существованием благ и касаются их использования» (подчеркнуто нами) [11]. В обоих определениях предполагается, что существуют четко разделенные классы запрещенных и незапрещенных способов использования ресурсов, санкционированных и несанкционированных обществом поведенческих отношений. Другими словами, система прав собственности должна базироваться на четком отделении законных поведенческих отношений и законных способов использования ресурсов от незаконных отношений и способов. Защищаются только те права, которые общество признает законными, самовольное присвоение незаконных прав карается общественными санкциями.

Таким образом, существенное значение имеет отдельное рассмотрение запрещенных и незапрещенных «полномочий» и запрещенных и незапрещенных способов использования ресурсов. Точнее всего, на наш взгляд, необходимость отдельного рассмотрения обоснована в учебной литературе: «возможны две односторонние трактовки собственности, ориентированные либо на объекты прав, либо на субъекты: функциональное - что можно делать с объектом, любому, кто имеет на это право, и субъектное - кто может делать что-либо с объектом» [12, с. 76].

По сути дела, обе стороны - функциональная и субъектная трактовки - отражены в понятии спецификации прав собственности. Обобщая многочисленные работы, в которых обсуждается данное понятие, можно дать следующее определение. Спецификация прав собственности - это система формальных и неформальных правил и механизма контроля за их соблюдением, которые обеспечивают однозначное определение субъекта права, объекта права, распределения правомочий собственности между субъектами права, способов передачи правомочий собственности. В более развернутом виде, четкая спецификация прав собственности выполняет четыре основные функции:

Обсуждение указанной темы проходило на конференции по следующим научным направлениям:

1. выделение класса незапрещенных способов использования данного объекта (функциональное толкование собственности);

2. выделение по отношению к каждому объекту класса тех лиц, которые (и только они) обладают «полномочиями» выбирать и осуществлять незапрещенные способы использования этого объекта (субъектное толкование);

3. исключение лиц, не вошедших в данный класс, из числа законных пользователей данным объектом;

4. определение класса незапрещенных способов передачи правомочий собственности от одного субъекта другому (функциональное толкование собственности).

Таким образом, в спецификации прав собственности наиболее существенны две их стороны. Журнал «Теоретическая экономика» №4, 2011 www.theoreticaleconomy.info

Во-первых, защита от препятствий осуществления правомочий собственника со стороны других людей (2 и 3 функции в развернутом определении). Во-вторых, отделение санкционированных действий от несанкционированных, что включает как определение «законных» собственников, так и определение класса незапрещенных действий с объектом собственности (1, 2 и 4 функции в развернутом определении).

Один аспект спецификации собственности связан с исключительностью прав собственности, поэтому полная спецификация прав собственности возможна только в состоянии, когда права собственности являются исключительными. Данное состояние определим как статус исключительности. Пользуясь выражением А. Шаститко, определим статус исключительности как состояние, в котором существует «запрет (условный) на осуществление того или иного правомочия a priory (до получения на то согласия от субъекта, обладающего правом принимать решения» [13, с. 326].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Другой аспект спецификации прав собственности связан с отделением законных и незаконных классов действий (включая передачу правомочий) над объектом собственности. Полная спецификация прав собственности предполагает состояние, в котором эти классы четко отделены. Для обозначения такого состояния введем понятие статуса легитимности.

Статусом легитимности будем называть состояние, в котором осуществляемые де-факто правомочия собственника в отношении некоторого актива признаются обществом законными, т.е. во-первых, закреплены в нормах законодательства и правоприменения, и, во-вторых, подкреплены признанием их соответствия неформальным общественным нормам со стороны большей частью общества.

Как доказал Р.И. Капелюшников, данные два условия взаимосвязаны, но не равнозначны: первое из них точнее определяется как легальность, второе как собственно легитимность, наличие обоих статусов определено как институциональный «оптимум» [14].

Наличие или отсутствие статуса легитимности имеет большое значение, поскольку совершение нелегитимных действий, также как легитимные операции с активами, не имеющими такого статуса, навлекают на агентов риски возможных неприятностей с законом.

Ценность правомочия собственности прямо зависит от наличия и отсутствия двух статусов -исключительности и легитимности. Если нет статуса исключительности, то правомочие собственника утрачивает всякую силу, поскольку объект собственности не огражден от посягательств других лиц. Если нет статуса легитимности, то закон не только не ограждает существующее de facto правомочие от посягательств, но и предусматривает санкции против самого собственника. Однако в реальной экономике оба статуса нарушаются в силу действия множества факторов - социальных, экономических, институциональных, что приводит в итоге к нечеткой спецификации прав собственности. Рассмотрим факторы и последствия нарушения статуса легитимности и в начале определим предпосылки нечеткой легальности собственности в российской экономике.

В идеале агенты для принятия рациональных решений должны ясно осознавать, обладают ли те или иные субъекты собственности статусом законности. Для этого требуется четкое разделение между классами запрещенных и незапрещенных законом действий и классами запрещенных или незапрещенных «правомочий» отдельных субъектов. Предположение о четком разделении запрещенных и незапрещенных операций с ресурсами выглядит вполне состоятельным с точки зрения нормативного анализа, т.к. правовые нормы лежат в основе прав собственности, обеспечивают их исключительность, устанавливают рамки для способов использования тех или иных ресурсов, определяют санкции для индивидов, нарушающих эти нормы. Но с точки зрения позитивного анализа предположение о четком разграничении законных и незаконных

поведенческих отношений между людьми в связи с использованием благ и ресурсов не является безупречным.

При более подробном рассмотрении становится явным, что предположение о четком разделении запрещенных и незапрещенных классов базируется на следующих гипотезах. Во-первых, предполагается, что правовые нормы охватывают все случаи и аспекты поведенческих отношений между людьми и все возможные способы использования благ и ресурсов, т.е. предполагается абсолютная полнота институциональной матрицы. Во-вторых, предполагается, что правовые нормы и неформальные правила поведения в отношении собственности поддерживают друг друга, т.е. оценка легальности с точки зрения действующего государственного законодательства не противоречит оценке легальности с точки зрения неформальных норм, распространенных в данном обществе. В-третьих, предполагается, что все параметры, на основе которых суд принимает решение о легальности или не легальности действий экономических субъектов, связанной с использованием благ или ресурсов, являются верифицируемыми величинами. В-четвертых, предполагается, что суд абсолютно беспристрастен и не чувствителен к давлению различных групп интересов. В-пятых, информация о запрещенности определенных способов использования благ и ресурсов должна быть однозначной и общедоступной.

Если нарушается хотя бы одна из данных гипотез, то вопрос о легальности того или иного правомочия собственника не имеет однозначного ответа. Для решения таких спорных вопросов существует суд, принимающий решение в результате состязания сторон. Решение суда (даже абсолютно беспристрастного) во многих случаях не вполне предсказуемо и носит вероятностный характер, а значит и легальность правомочий собственника также носит вероятностный характер.

Достаточно очевидно, что даже в правовом государстве с развитым институтом частной собственности все пять гипотез не выполняется полностью, еще менее вероятно, что эти гипотезы справедливы в государстве, далеком от правового. Следовательно, предположение о существовании четко очерченных классов запрещенных и незапрещенных «правомочий» и способов использования ресурсов является скорее умозрительным, чем соответствующим экономической реальности.

Таким образом, экономика с биполярным статусом легальности («законно» - «незаконно») осуществляемых де-факто правомочий собственника столь же далека от реальности, как экономика с нулевыми трансакционными издержками. По отношению к той или иной национальной экономике можно говорить лишь о менее или более четком разграничении между легальными и нелегальными правомочиями. Для российской экономики предположение о биполярном определении статуса легитимности правомочий собственности выглядит еще менее убедительным. Исторические, социальные и культурные особенности формирования института частной собственности в России добавляют к высказанным выше общим предпосылкам нечеткого статуса легитимности собственности дополнительные предпосылки:

• Характер приватизации (в том числе залоговые аукционы);

• Коррупционные связи бизнеса;

• Связи бизнеса с криминалом;

• Применение «серых» схем налоговой оптимизации;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

• Негативное отношение значительной части общества к частной собственности. Как следствие, возникает подозрительное отношение к любому собственнику, в особенности крупному;

• Недоверие к информационным источникам, в том числе к средствам массовой информации;

• Несовершенство судебно-правовой системы;

• Институциональная недостаточность, т.е. «дыры» в законах;

• Непрозрачность бизнеса, вызывающая отсутствие или несовершенство публичной информации;

• Практика применение подзаконных актов, подменяющих нормы законодательства, нетранспарентный характер устанавливаемых правил;

• Высокие издержки преодоления административных барьеров на пути лицензирования деятельности, сертификации товаров и услуг и т.п.1

Действие перечисленных факторов приводит к тому, что статус легальности становится нечетким, размытым, и во многих случаях агенты вынуждены опираться на нечеткие определения законности существующих де-факто правомочий собственника. В известной степени это относится и к государству, исполнительные органы также вынуждены во многих случаях довольствоваться нечеткими определениями того, что законно, а что нет. Фактор нечеткой легальности, несомненно, увеличивает количество ошибок, риски и величину трансакционных издержек.

Характер российской приватизации является важным, но не единственным фактором размывания статуса легальности. Кроме факторов уклонения от налогов, обхода административных барьеров и т.п., перечисленных выше, действует также фактор распространения (диффузии) сомнительных с точки зрения закона правомочий собственника. Приведем пример. Пусть разработчик оборудования для геологической разведки (инновационная фирма А) заключает долговременный контракт с нефтедобывающей корпорацией (фирмой В), получая установленный контрактом доход и право на использование оборудования после прекращения действия контракта, и вкладывая свой специфический ресурс (человеческий капитал и незащищенные патентом права на новую технологию). Если фирма В легальный собственник, то легальны те активы, которые получает фирма А по договору. Если правомочия фирмы В, как собственника определенных активов, безусловно, незаконны, то фирма А оказывается в ситуации, юридически аналогичной скупке краденого. В этом случае активы, приобретенные фирмой А, имеют криминальный характер. Если же, правомочия фирмы В нельзя однозначно отнести к легальным или нелегальным, то такой же сомнительный статус получают активы фирмы А. Отличие данного варианта от предыдущего состоит в том, что при заключении сделки с криминальным собственником, фирма А располагает информацией ex ante, получая таким образом, возможность осознанного выбора, тогда как в последнем случае информация о возникающих неприятностях с законом поступает к фирме А ex post, после принятия решения о заключении контракта.

Таким образом, размывание статуса легальности правомочий собственности в российской экономике формирует своеобразную институциональную среду, в которой ни один агент не имеет полной уверенности в том, что его действия не вызовут санкций со стороны государства. Заключение и исполнение контрактов в такой среде также находится под влиянием особого вида рисков: участник контракта не обладает достоверной информацией о статусе легальности активов другого участника, а значит о своих потерях, связанных с возможными санкциями органов правопорядка. Как ни странно, контракты с криминалом в этих условиях обладают большей определенностью в силу того, что точно известна их нелегитимность. Агент, заключающий контракты с криминалом, заведомо зная незаконный характер активов своего партнера, может лучше оценить выгоды и издержки, а значит принять более обоснованное решение. Снижению неопределенности в таких сделках способствует также некоторая симметрия законных и незаконных схем соблюдения правил в отношении собственности. Как заметил Т. Эггертссон, «с экономической точки зрения схема незаконных прав собственности столь же последовательна, как

1 Речь идет о частных издержках. Если эти издержки для предпринимателя выше его частных выгод при исполнении правила, то возникает, либо «черный рынок прав на нарушение», либо «официальная очередь на получение услуги, вменяемой в обязанность субъекту правила, и легального рынка прав на ускорение и получения в обход очереди» [15, с. 29-30].

и узаконенная схема, и поведение банд мафиозного толка во многих отношениях схоже с поведением государства» [16, с. 50]. Разумеется, в любой рыночной экономике, включая российскую, существует абсолютно легальный сектор, в котором права собственности защищены законом, и существует криминальный сектор, правомочия в котором находятся в конфликте с законом. Но между этим сектором и криминалом находится множество собственников, чьи правомочия не являются нелегальными, но и не имеют устойчивого статуса легальности в силу своей юридической уязвимости. Это множество с нечеткими границами является зоной риска и неопределенности, которые влияют на экономическое поведение агентов. В этой зоне меняется сам характер рациональности экономических субъектов, поскольку «чем больше неопределенности в нашем мире, тем больше вероятность того, что прибыли достанутся скорее удачливым авантюристам, нежели осторожным, логически мыслящим, накапливающим информацию субъектам» [17, с. 20].

Теперь проанализируем экономическую среду с размытым статусом легальности. Риски экономических субъектов будут тем выше, чем более сомнительным является статус легальности осуществляемых де-факто правомочий собственника, а неопределенность будет тем больше, чем сильнее размыты границы легальной собственности. Для того чтобы оценить степень размывания статуса легитимности собственности мы вводим специальную величину - индекс сомнительности. Она определяется следующим образом.

Пусть некий индивид располагает некоторыми активами и де-факто осуществляет некие правомочия собственника в отношении этих активов. Допустим, что легальность этих правомочий может быть оспорена государством, фирмой, организацией или другим индивидом. Допустим также, что решение по этому вопросу находится в компетенции суда - беспристрастного, принимающего решения в соответствии с действующим законодательством, но не абсолютно информированного2.

Поскольку информация, доступная суду не является полной и абсолютно достоверной, отличная от нуля вероятность судебной ошибки. В результате ошибки могут признать законными правомочия собственника, в действительности нарушающего закон, и, напротив, могут наложить взыскания на собственника, действующего в рамках закона. Обозначим вероятность того, что идеальный суд признает правомочия ответчика легальными как P, тогда (1-P) - вероятность того, что правомочия будут признаны не легальными. В силу объективности суда значение вероятности P будет тем больше, а значение (1-P) будет тем меньше, чем сильнее соответствуют действующему законодательству правомочия собственника. Поэтому индекс сомнительности мы определяем как частное от деления (1-P) на P. Обозначим индекс сомнительности как d (от слова doubtful -сомнительный), тогда d=(1-P)/P. Так как вероятность P изменяется от 0 до 1, то индекс сомнительности d изменяется от нуля до плюс бесконечности и возрастает по мере роста прегрешений собственника перед законом.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Прежде чем переходить к рассуждениям, использующим индекс сомнительности, обсудим вопрос об измеримости этой величины. Практически любой рациональный собственник более или менее точно представляет объем и серьезность своих правонарушений, препятствиями для точного знания могут быть либо «скрытые» законы, относительно которых трудно получить достаточную информацию, либо юридическая неграмотность собственника, либо резкое дискретное изменение законодательства (или ожидание таких изменений). Все эти препятствия существовали на протяжении всего периода формирования института частной собственности в России, существуют и сейчас за исключением, может быть, юридической неграмотности собственников. Если для некоторого собственника таких препятствий не существует, и он использовал «конкретные блага 2 Мы хорошо осознаем, что такие предположения выглядят не вполне реалистичными. Однако, речь здесь идет о гипотетическом суде, т.е. о некоем эталоне законности. Отклонение реальных судов от этого эталона и экономические последствия такого отклонения будет рассмотрены нами позднее.

способами из класса незапрещенных»3, то его правомочия не противоречат действующему законодательству, его позиция в объективном суде безупречна, следовательно, его индекс сомнительности ё=0. Если при прочих равных собственник прибегал к тем способам использования своих активов, которые противоречат законодательству, или могут быть истолкованы как противоречащие, то индекс сомнительности примет значение ё>0 и будет тем больше, чем серьезнее нарушения. Если собственник старался быть максимально законопослушным, но на этом пути существовали препятствия в виде недостаточно точных законов, несовершенства информации, или изменения законодательства, то вероятность признания судом нелегитимности будет больше нуля, следовательно, индекс сомнительности будет также положительным. Наконец, если законопослушный собственник заключил долговременный контракт, предусматривающий частичную интеграцию активов, с тем собственником, у которого индекс сомнительности больше нуля, то индекс сомнительности законопослушного собственника также возрастает и принимает положительное значение. Такой казус позволяет говорить о нечеткой легальности собственности, как о болезни, передающейся трансакционным путем.

Открытым остается вопрос, насколько точно оценивают свой индекс сомнительности сами собственники. Высокая тревожность бизнесменов, которую фиксируют психологи, имеет множество причин, среди которых и страх возможных санкций со стороны контролирующих органов. Поэтому можно предполагать, что значения индекса сомнительности положительны у значительной доли предпринимателей. С другой стороны, практически каждый предприниматель представляет, насколько те или иные его действия, включая приобретение активов, уязвимы со стороны закона. Следовательно, приблизительная (возможно, грубая) самооценка индекса сомнительности вполне возможна.

Многие экономические параметры (поведение собственников и поведение контролирующих органов, издержки государства по выявлению нелегитимных собственников и осуществления санкций против них, издержки защиты собственников от этих санкций и т.п.) существенно зависят от распределения индекса сомнительности ё среди всей совокупности собственников. Для иллюстрации рассмотрим два полярных случая: первый - когда нечеткая легальность собственности слабо выражена; и второй - когда нечеткость легальность выражена сильно. Всю совокупность собственников примем за 100%, по оси абсцисс будем отмечать индекс сомнительности ё, а по оси ординат долю в процентах (п) тех собственников, чей индекс сомнительности равен ё. Первому варианту будет соответствовать график, изображенный на рис. 1, второму варианту соответствует график на рис. 2.

Если индекс сомнительности распределен так, как изображает рис. 1, то легальные собственники четко отделены от криминальных собственников. В такой экономике агенты могут заключать селективные контракты внутри каждой из указанных групп, а государство может проводить избирательную политику по отношению к каждой группе собственников. Чем выше располагается точка Ь, тем значительнее доля абсолютно легитимных собственников, чем ближе точка Б к началу координат, тем сильнее отделено множество «условно легальных собственников» от криминала.

Если индекс сомнительности распределен так, как показано на рис. 2, то «условно легитимных собственников» трудно отделить от криминальных, поскольку между ними располагается множество собственников с промежуточными значениями индекса ё. В такой экономике заключение селективных контрактов между легитимными собственниками затруднено и сопряжено с высокими издержками поисков подходящих партнеров, проверки информации об их легитимности. Кроме того, отсутствие четкой грани между легальными и нелегальными собственниками порождает, как показывает российский опыт, определенную толерантность по отношению к сомнительным с точки

3 Здесь мы воспользовались изящным и точным определением прав собственности, сформулированном А. Алчианом.

L

0

С

d

D

K

Рис. 1. Экономика со слабо выраженной размытостью статуса легитимности Условные обозначения:

Отрезок 0L - доля абсолютно легитимных собственников;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Треугольник 0LD - доля собственников, у которых индекс сомнительности не велик (условно легитимный сектор);

Незамкнутая область KBC - доля собственников с высоким индексом сомнительности (криминальные собственники).

зрения правомочиям собственника. Условная граница между «законным» бизнесом и криминалом может перемещаться в зависимости от субъективных точек зрения. Чувствительность экономических агентов к относительно небольшим приращениям индекса сомнительности будет ниже, чем в экономике, изображенной на рис. 1, так как перед глазами каждого агента имеется множество примеров успешного существования бизнеса с индексом d, большим, чем у данного агента. Проведение избирательной политики государства по отношению к «условно легальным собственникам» и криминалу будет в этой экономике также затруднено по сравнению с рис. 1. В первую очередь, трудно провести грань между этими двумя группами, т.е. трудно решить какому уровню индекса сомнительности соответствует группа легальных собственников, по отношению к которой государству имеет смысл проявлять большую лояльность, чем по отношению к криминальным собственникам. Второе немаловажное обстоятельство связано с тем, что борьба с криминалом, как известно, влечет значительные трансакционные издержки, ложащиеся на общество в целом. В экономике, в которой индекс сомнительности распределен так, как это показано на рис. 1, государство может сосредоточить свои усилия на борьбе с криминальными собственниками (область KBC). В экономике с выраженным размыванием статуса легитимности, изображенной на рис. 2, усилия будут распылены по всей совокупности собственников. Как следствие, в тени высоких трансакционных издержек оказывается значительная доля собственников, чье существование, благополучие и индивидуальная эффективность целиком зависят от пребывания в этой спасительной для них тени. Такая защита не очень надежна: в любой момент луч закона может выхватить собственника из тени и высветить сомнительный характер его правомочий. Поэтому решающее значение для подавляющей массы собственников имеет не столько индекс их сомнительности, сколько вероятность проверки их респектабельности.

L

B

C

0

d

респектабельность собственника

Рис. 2. Экономика с выраженным размыванием статуса легитимности

Распределение индекса сомнительности ё соответствует незамкнутой ломаной ОЬЛВС, где ОЬ - доля абсолютно легитимных собственников. В отличие от распределения на рис. 1, здесь между множеством условно легитимных собственников и множеством криминальных собственников невозможно провести четкую границу.

Для того, чтобы собственника с индексом сомнительности ё государство признало не легальным, должно произойти два события. Первое - его деятельность должна попасть под внимание правоохранительных органов, результатом которого является объективное или необъективное расследование. Второе - по результатам проверки деятельность данного собственника должна быть признана незаконной. Вероятность второго события прямо зависит от индекса сомнительности и определяется по формуле Р2=ё/(ё+1), в соответствии с введенным выше определением индекса ё. Однако, если не произошло первое событие - не было проверки, то второе событие произойти никак не может, т.е. Р2 является условной вероятностью проверки. Вероятность того, что собственника признают не легальным, равна произведению вероятности объективной проверки и вероятности Р2.

Возможности управлять каждой из этих двух вероятностей принципиально различны. Рассмотрим факторы вариативности индекса сомнительности и вероятности проверки.

До сих пор мы предполагали, что суд, решающий вопрос о соответствии правомочий собственника нормам закона, в своих решениях объективен и беспристрастен. При этом условии индекс сомнительности для каждого конкретного собственника зависит от двух факторов: норм действующего законодательства и исполнения этих норм данным собственником. Соответственно, для собственника остаются две возможности управления индексом сомнительности: 1) воздействовать на принятие законодательных норм (например, с помощью лоббирования соответствующих законопроектов); 2) предельно точно следовать действующим нормам. Тот и другой путь сведения индекса сомнительности к нулю требуют соответствующих затрат. Эффект проявляется только тогда, когда индекс сомнительности в результате становится равным нулю (в таблице 1 показано, как даже небольшие положительные значения индекса ё могут привести к большим неприятностям для собственника).

Если суд может действовать необъективно, то меняется и смысл и значение индекса сомнительности для каждого собственника - оно зависит не только от его законопослушания, но и от степени коррумпированности суда и от неформальных отношений собственника с судьями. Качественно иной смысл индекса сомнительности в случае необъективных решений суда состоит в том, что теперь индекс сомнительности показывает не только и не столько отступление собственника от буквы закона, но и его возможности для камуфляжа своих отступлений. Меняется и распределение индекса d на рис. 2. В частности, отрезок 0L укорачивается (потому что даже для абсолютно законопослушного собственника есть ненулевая вероятность того, что он будет признан не легитимным). Меняются и частоты n для определенных значений индекса сомнительности. Например, теоретически возможна ситуация, когда собственники, допускающие в своей деятельности серьезные нарушения закона (высокое значение d), имеют большие возможности для давления на суд, или его подкупа - в результате эти собственники переходят в совокупность, характеризующуюся меньшим значением индекса сомнительности. Собственники, у которых объективный индекс сомнительности принимает относительно небольшие значения, имеют меньшие склонности для перехода в другую совокупность. Во-первых, они не имеют таких сильных стимулов воздействия на суд, какие имеются у собственников, чьи прегрешения перед законом более серьезны, во-вторых, они часто не располагают достаточным ресурсом для давления или подкупа, в-третьих, низкое значение d (объективное), характеризует индивидов с более высокой законопослушностью. Как следствие, «центр тяжести» кривой распределения индекса d смещается влево, отрезок 0L укорачивается по сравнению с рис.2. Можно предположить также, что в случае необъективных действий судов (или самой возможности их необъективности), увеличивается разброс индекса сомнительности вокруг его среднего значения, но это предположение требует проверки.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Возможная необъективность судов дает собственникам, имеющим положительный индекс сомнительности, дополнительную (к двум выше описанным) стратегию - «натягивание» признака легитимности на осуществляемые de facto правомочия. Вопрос о выборе той или иной стратегии управления индексом сомнительности решается сопоставлением выгод и издержек для каждой из стратегий для рационального собственника.

Рассмотрим факторы, влияющих на вероятность (P1) того, что действия собственника попадут в поле зрения правоохранительных органов и будут оцениваться судом. Размывание статуса легальности, изображенное на рис. 2, приводит к тому, что проверить всех потенциальных нарушителей практически невозможно. Инициировать проверку конкретного собственника может либо агент, находящийся в конфликтных отношениях с данным собственником, либо государство. Следовательно, вероятность P1 положительно зависит от двух параметров - конфликтности отношений собственника с другими экономическими агентами и от «интереса» к собственнику со стороны государства. Управлять первым параметром собственник может, уменьшая количество претензий к себе со стороны свих партнеров, чего можно добиться двумя путями - добросовестного поведения (1), или давлением на тех партнеров, которые могут предъявить свои претензии (2). Значение другого параметра - вероятности проверки, инициированной государственными органами, зависит от поведения двух экономических агентов, самого собственника и государства.

Характерные черты инициирования проверки государством, раскрыты в работе «Публичные услуги и функции государственного управления» [18], написанной авторским коллективом по заказу МАП РФ. Приведем соответствующую выдержку. «Большое количество зачастую противоречивых требований к хозяйствующим субъектам создает возможности избирательного применения санкций, поскольку потенциальными нарушителями являются практически все участники хозяйственной деятельности. Если все хозяйствующие субъекты в рамках существующей системы формальных правил могут быть уличены в нарушении того или иного закона, постановления или другого нормативного акта, а возможности государства по обеспечению соблюдения правил ограничены, то логичным следствием является селективное наказание.

Причем эта селективность, как правило, не основана на случайной выборке» [там же].

Принципы селекции имеют в данном случае большое значение. Теоретически возможны следующие принципы, каждый из которых по-своему влияет на поведение экономических агентов.

A) Случайная выборка. Может иметь место в том случае, когда на решение контролирующего органа действует большое количество примерно равнозначных факторов. В силу этого собственник практически лишен возможности воздействовать на вероятность Рь Он также не может оценить значение этой вероятности.

Б) Селекция по принципу «компании». Проверяется определенный тип деятельности, или бизнеса, или прав на определенный вид ресурса. В этом случае способы воздействия со стороны собственника на вероятность проверки также ограничены, но возможен прогноз этой вероятности, а значит действия, ослабляющие риски.

B) Отбор наиболее злостных нарушителей. Селекция собственников с целью их проверки осуществляется по критерию наибольшей сомнительности при наименьших издержках проверки. Например, в качестве критерия может выступать площадь фигуры ОЬЛё на рис. 2, равная доле собственников, имеющих индекс сомнительности, не больший чем ё. В этом случае управление со стороны частных собственников вероятностью Р1 сводится к управлению индексом ё, причем решающее значение имеет не само значение индекса сомнительности, а количество хозяйствующих субъектов, имеющих такой же, или меньший индекс. Такую мотивацию собственников, желающих снизить вероятность проверки, можно сформулировать как принцип «быть не хуже большинства».

Г) Критерий отношения. Отбор собственников в группу, в которой осуществляется проверка, проводится в зависимости от неформальных отношений собственника с органами, инициирующими проверку. В этом случае собственник может прямо воздействовать на вероятность Р1, устанавливая «особые» отношения с государственными органами.

Последний вариант требует внимания со стороны экономистов не только в силу его печально частой наблюдаемости в российской экономике, но также в силу его негативных последствий на экономику. К их числу относятся:

1. использование селекции, проводящейся по «критерию отношения» в качестве инструмента для извлечения статусной ренты, и побуждение чиновников к созданию административных барьеров (предложение коррупции), что способствует еще большему размыванию статуса легитимности собственности;

2. воспроизводство неравных условий для различных хозяйствующих субъектов, что приводит к созданию неконкурентного рынка и создает препятствия для экономического роста;

3. в среде собственников создает стимулы к выстраиванию «особых» отношений с властью (спрос на коррупционные услуги), а не к соблюдению норм закона.

Поскольку «принцип отбора объекта проверки относится к неформальному правилу, которое, в общем, может быть известно, но детали - нетранспарентны» [там же], то размывание статуса легальности усиливает действия негативных факторов, перечисленных выше, а они, в свою очередь, приводят к еще большему размыванию статуса легитимности.

В российской экономике действуют сильные предпосылки и для размывания статуса легитимности и для размывания статуса легальности, как показано выше, поэтому у собственников появляются стимулы для заключения неформальных контрактов либо с органами, инициирующими проверки, либо с судами, либо с теми и другими [11]. Суд по всем своим качествам (состязательность сторон, асимметричность информации и т.д.) имеет признаки переговорного

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

процесса (торга). Неформальные контракты с властью также содержат элементы торга. Исход торга при прочих равных зависит от соотношения переговорных сил сторон, следовательно, важную роль имеет возможность увеличения переговорной силы, которой обладает собственник. Это увеличение позволит ему заключить неформальный контракт наиболее выгодным для себя образом, или уменьшить свои издержки, если дело дойдет до суда.

Нами разработана концепция, согласно которой участники контракта могут управлять своими переговорными возможностями как до, так и после заключения контракта, заключая формальные или неформальные соглашения с бизнес-структурами, силовыми организациями, с властями, или просто с физическими лицами. Новый союзник должен обладать следующей способностью: увеличивать переговорные возможности хозяйствующего субъекта, воздействуя на поведение его партнера (суда, или органов, осуществляющих проверку). Эта способность имеет все основные качества ресурса - ценность, редкость, платность, поэтому есть смысл исследовать ее как особый вид ресурса. Так как действие этого ресурса основано на силе, принуждении, имеет повелительный характер, то наиболее подходящим для него можно предложить название императивного ресурса (ИР). В целом ИР, как разновидность специфических активов, обладает следующим набором качеств:

• изменяет распределение переговорной силы в пользу покупателя этого ресурса, тем самым увеличивая его ожидаемую полезность;

• не увеличивает общественную полезность;

• комплементарен по отношению к другим ресурсам;

• является неверифицируемой величиной;

• его использование в потенциальном статусе (как угрозы или обещания) связаны с пренебрежимо малыми предельными издержками его владельца.

Применение ИР к анализу контрактов между агентами, чьи права собственности не имеют четкой спецификации, в настоящей статье не рассматривается.

Связь императивного ресурса с нечеткой (размытой) легальностью достаточно очевидна. С одной стороны, как показано выше, собственники получают тем большие стимулы к приобретению ИР, чем сильнее размыт статус легальности. С другой стороны, чем активнее происходит торговля императивным ресурсом, тем уязвимее становятся правомочия собственника с точки зрения буквы закона. Это объясняется, в первую очередь, тем, что торговля императивным ресурсом чаще всего связана с незаконным использованием ресурсов собственника, а также с коррупцией. Кроме того, контракт собственника с владельцем императивного ресурса приводит во многих случаях к тому, что часть правомочий собственника переходит к владельцу ИР. Происходит, таким образом, утрата исключительности прав собственника, т. е. размывание прав (в том смысле, в котором используется данное понятие в экономической литературе).

Как показывает российский опыт, активы сомнительного происхождения можно защитить от органов надзора, спрятав в «облаке оффшоров», в паутине бесчисленных дочек, или оформив собственность на подставных лиц. Другой тактикой самозащиты собственников от органов надзора служит создание «рекомбинированной собственности», что позволяет использовать императивный ресурс, принадлежащий органам государственной власти. Обе тактики можно определить как добровольное размывание исключительных прав собственности в обмен на защиту от органов надзора. Следовательно, размытый характер легитимности делает более привлекательной для многих агентов ситуацию, когда права собственности слабо специфицированы.

Но использование собственниками такой тактики размывания дает только кратковременный эффект защиты от органов правопорядка, так как объективный индекс сомнительности только

увеличивается в результате подобных сделок. Вовлечение в эти сделки большого числа собственников наряду с несовершенным законодательством, не имеющим однозначного суждения о законности сделок, приводят к размыванию статуса легальности.

Более того, в самом общем случае отсутствие четкой спецификации прав собственности (когда неясно, кто обладает теми или иными правомочиями относительно активов) влечет правовую неопределенность осуществляемых de facto правомочий собственника, следовательно, приводит к размыванию легитимности.

Таким образом, размытые (неисключительные) права собственности, торговля императивным ресурсом и нечеткая легальность выступают как взаимно поддерживающие факторы. Самым слабым звеном, которое легче всего разорвать, является, на наш взгляд, нечеткая легальность собственности. Амнистия собственности, полученной в результате приватизации, снятие административных барьеров, возможность добровольного погашения задолженностей перед бюджетом и т.п., примененные в совокупности, способны уменьшить разброс индекса сомнительности, уменьшить размывание статуса легальности и привести его к виду, изображенному на рис. 1. Как следствие, могут быть ослаблены стимулы к торговле императивным ресурсом и к добровольному размыванию собственности.

ЛИТЕРАТУРА

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1. Che Jiahua, Yijang Wang. Insecure Property Rights and Government Ownership of Firms / Yijang Che Jiahua // Quarterly Journal of Economics. - 1998. - № 63.

2. Furubotn E.G. Property rights and economic theory: a survey of recent literature / E.G. Furubotn, S. Pejovich // Journal of Economic Literature. - 1972. - V. 10, № 6.

3. Li David D. A Theory of Ambiguous Property Rights in Transition Economies: the Case of the Chinese Non-State Sector / D. Li David // Journal of Comparative Economies. - 1996. - № 23.

4. The economics of property rights / edited by E. G. Furudoth, S Pejovich. - Cambridge, 1974.

5. Зоидов К.Х. Феномен неэффективной частной собственности в современной экономике предприятия / К.Х. Зоидов, Л.Ш. Махмудова // Стратегическое планирование и развитие предприятий: тезисы докладов, секция 1. - М.: ЦЭМИ РАН, 2003.

6. Институт частной собственности: (российский вариант): научное издание / Н.П. Гибало, Е.М. Скаржинская, М.И. Скаржинский [и др.]. - Кострома: Издательство КГУ им. Н.А. Некрасова, 2003. - 140 с.

7. Капелюшников Р.И. Собственность без легитимности / Р.И. Капелюшников // Вопросы экономики. - 2008. - № 3. - С. 85-105.

8. Тамбовцев, В. Л. Собственность и эффективность функционирования предприятий в России / В. Л. Тамбовцев // Стратегическое планирование и развитие предприятий. - М.: ЦЭМИ РАН, 2002.

9. Coase Ronald. The Federal Communications Commission / Ronald Coase // Journal Law Economic. - 1959. - Pp. 1-44.

10.Alchian A.A. The basis of some resent advances in the theory of management o the firm / A.A. Alchian // Journal of Industrial Economics. - 1965. - November. - Р. 30-44.

11.The economics of property rights / edited by E. G. Furudoth, S. Pejovich. - Cambridge, 1974.

12.Гребнев Л.С. Экономика. Курс основ: учеб. для вузов по неэкон. спец. / Л.С. Гребнев, Р.М. Нуреев. - М.: Вита-Пресс, 2000. - 430 с.

13.Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория / А.Е. Шаститко; Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. - 3-е изд., перераб и доп. - М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2002. - 591 с.

14.Капелюшников Р.И. Собственность без легитимности / Р.И. Капелюшников // Вопросы экономики. - 2008. - № 1. - С. 85-105.

15. Административные барьеры в экономике: институциональный анализ / под ред. А. А. Аузана, П.В.Крючковой. - М.: ИИФ «Спрос» КонфОП, 2002

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

16.Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты / Т. Эггертссон; пер. с англ. М.Я. Каждана; науч. ред. пер. А.Н. Нестеренко; [Центр эволюц. экономики]. - М.: Дело, 2001. - 407 с.

17.Alchian A. Economic Forces at Work / A. Alchian. - Indianapolis: Liberty Press, 1977.

18.Публичные услуги и функции государственного управления / под ред. А.Е. Шаститко. - М., 2002. - 160 с..