Научная статья на тему 'К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа о новгородских событиях 1418 года'

К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа о новгородских событиях 1418 года Текст научной статьи по специальности «Религия. Атеизм»

CC BY
23
7
Поделиться
Ключевые слова
Новгород / Исландия / Летописный рассказ 1418 года / Семеон / распря / кровная месть / христианство / язычество

Аннотация научной статьи по религии и атеизму, автор научной работы — Городецкий Г. А.

Данная статья посвящена летописному рассказу о событиях, произошедших в Новгороде в 1418 году. Автором предпринимается попытка взглянуть на образ женщины, упомянутой в рассказе летописца, как основного антагониста Владыки Семеона, прекратившего распрю между представителями Софийской и Торговой сторон города. Противостоящие друг другу образы персонажей, рассматриваются как противостояние христианства и пережитков язычества, бытовавших в Новгороде в ту далекую эпоху. Целью же является освещение религиозного контекста событий, отраженных в летописном рассказе, как подтверждения мысли А. В. Петрова о том, что новгородская распря 1418 года, не что иное, как древнее противостояние городских сторон, уходящее своими корнями в глубокую древность.

To a Discuss of the Chronicle Religious Context of the Novgorod Events in 1418

The present article is dedicated to a Chronicle that renders events wich took place in 1418 in Novgorod. The author attempted to analyze the image of a woman mentioned in the Chronicle as the main counterpart of Lord Simeon, who put the feud between Sofiyskya and Torgovoya storona of Novgorod to a close. The confronting heroes are analyzed here as personifications of the feud between Christianity and relicts of paganism that were both found in Novgorod at the time. The research objective is to throw light upon the religious context of the events reflected in Chronicle as an approval of A. V. Petrov’s idea that the feud of 1418 is nothing more than the ancient adversarial process of the “storonas” (city regions), that go back centuries.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа о новгородских событиях 1418 года»

Палеоросия. Древняя Гусь: во времени, в личностях, в идеях

ПаХашршта: еп хропю, еп яроаюяш, еп е15е1

№•1 (9)

2018

оО^.

страницы 271—276

^ЭО

DOI: 10.24411/ 2618-9674-2018-10017

Городецкий Г. А.

К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа о новгородских событиях 1418 года

Летописныш рассказ, описывающий собыпия, преизошедшие в Новгороде в 1418 году, удостоился пристального вниманоя исследпвателей. Зачастую эти собы>1тия рас-пматривались как сословное противостояное, а в советской истортографии приняли очерпания примеро классовой! борьбы>1 между угнетенной новгородской чернью и бо-ор>ам:и.1 А. В. Петров (более обстоятельно подошел к вопросу. В своей книге «От язычества к Святой Руси. Новгор одские усобицы (в изучению древнерусского вечевого уклада)» он, глубоко проонализировав рассоаз летописца, рассматривает «<баталию», Чазвернувшуюся на берегах Волхове не как противостояниз сословий, а как сопер-дичество сооран, уходящее своими корнями в глубооую древность.2 Кроме этого А. В. Петров на примере роспуи, описанной в лет описи, раскрывает «отнош ения» орисеианства и все еще бытовавших архаичные представлений о соперничестае и кровной мести, что позволяет судить ндсколько были «живы» отголосто родоолз-меноыт обыгчаев на Руси даже в XV веке.

«История Стзпанки» (назовем ее тпк) хртнит в пебе еще один интере сныой аспект, Пасорывающий «живучесть» трхаических предстввлений новгородского общества XV века. Этот аспект — «жена некая, отвегши женскую немощь, вземши мужскую крепопть, выекочив посреди сонмища дасть ему раны, укоряющи его, яко неистова и глаголющи як о обидима есми им<..»3. Ктп эта женщина, обличавшая боярино доподлинно неизвестняе дднако есть весомыее основания полагать, что она приходилась Степанке женой.4 Кок бы там пи бегло, но женщина в интересующим нас летописном дассказе играет весьма важиею, если не ключевую рвоь. Она п о сути явитется ката-госаоором всей распри. И если влодыша Симеон тыгступает здеаь в роли примирителя, олицетворяя собой христианскую доародетсль5, то «жена Степанки», напротив, пооазана «яко неистова», причем в начале летописного сообщения указывается, пто распря началась «ноучением диатолим». Данное указание (это, конечно же, вгего лишь предположение) вполне могло быть следствием того, что одним из главных действующих лиц является женщина, так как в мировосприятии средневекового хри-отианин а отношение к женщине было неоднозначным.

С одной сторооы1, женщина воспринималась кок ногительница первородного яреха — «тйгшюг vasa» (немощныш со суд), и в памятоиках дровней лптературы женщина часто оредставленд в нтщшглядном овете. 1° «Житии Феодосия Печтрского» мать святого опи сы1вается ве сьма специфически:

«Сущю же тъгда божьствьному Феодосию 13 .лет. Оттоле же начать на труды паче подвижьней бывати, якоже исходити ему сь рабы на село и делати сь всякы-имь съмерениемь, Мати же его оставляше и, не велящи ему тако творити, моляше и

1 Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада). СПб., 2003. С. 271-27п

2 Там же. С. 286-е9С.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

3 ПСРЛ. Т. 3. СПб., 1841. С. 13т.

4 Петргв А. В. От язычества к Святой Руси. С 279.

5 Там же. С. 281 .

К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа... •4>l> (g*-

пакы облачитися въ одежю светьлу и тако исходити ему съ съвьрьстьникы своими на игры. Глаголаше бо ему, яко "тако ходя, укоризну себе и роду своему твориши". Оному о томь не послушающю ея, и якоже многашьды ей отъ великыя ярости раз-гневатися на нь и бити и, бе бо и телъмь крепъка и сильна, якоже и мужь. Аще бо кто и не видевъ ея, ти слышааше ю беседующю, то начьняше мьнети мужа ю суща».6

В «Изборнике 1076 года» в «Изречениях» можно найти много не лестных высказываний в адрес «прекрасной половины человечества»:

«о женахъ зълыихъ и добрыихъ. Мала есть вься зълоба противу зълобе женьскей, жребий грешьника да испадеть на ню.

Жена лукава — язва сьрдьчьная.

Отъ жены начятъкъ греху — и тою вьси умираемъ.

Не даждь жене дрьзновения на тя глаголати, аште не ходить подъ рукою ти, отъсеци ю отъ плъти своея.

Жены добры блаженъ есть мужь ея, и число днии его сугубо. Жена добля веселить мужя своего, и лета его испълнить миръмь. Жену мудру не удобь обрести. Въ женахъ редъко обрящеши истину.

о жене лукаве. Волю жити съ львъмь, неже съ женою лукавою. Лукавьство жены изменяеть зракъ ея, и посупляеть лице свое».7

Подобные воззрения можно встретить у Даниила Заточника:

• «Ту лепше ми волъ буръ вести в дом свой, неже зла жена поняти: волъ бо ни молвить, ни зла мыслить; а зла жена бьема бесеться, а кротима высится, въ богатестве гордость приемлеть, а в убожестве иных осужаеть.

• То есть жена зла? Гостинница неуповаема, кощунница бесовская. Что есть жена зла? Мирский мятежь, ослепление уму, началница всякой злобе, въ церкви бесовская мытница, поборница греху, засада от спасениа.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

• Аще который муж смотрить на красоту жены своеа и на я и ласковая словеса и льстива, а дел ея не испытаеть, то дай Богъ ему трясцею болети, да будеть проклят.

• Но по сему, братиа, расмотрите злу жену. И рече мужу своему: господине мой и свете очию моею! Азъ на тя не могу зрети: егда глаголеши ко мне, тогда взираю и обумираю, и въздеръжат ми вся уды тела моего, и поничю на землю.

• ослушь, жены, слова Павла апостола, глаголюща: крестъ есть глава церкви, а мужь жене своей. Жены же у церкви стойте молящеся Богу и святей Бого-родици; а чему ся хотите учити, да учитеся дома у своих мужей. А вы, мужи, по закону водите жены свои, понеже не борзо обрести добры жены.

• Добра жена венець мужу своему и безпечалие; а зла жена — лютая печаль, истощение дому. Червь древо тлить, а зла жена домъ мужа своего теря-еть. Лутче есть утли лодии ездети, нежели зле жене тайны поведати: утла лодиа порты помочит, а злая жена всю жизнь мужа своего погубить. Лепше

6 Киево-Печерский «Патерик». Житие Феодосия Печерского. http://lib.pushkinskijdom.ru/ Default.aspx?tabid=4872 (дата обращения: 04.07.18); sic!: Здесь интересно замечание о том, что мать Феодосия представлена «якоже и мужь» и, учитывая информацию о том, что отец Феодосия в это время умирает, можно предположить, что в связи с утратой, матери пришлось взять на себя мужские обязанности, что, по всей видимости, не слишком одобрялось, во всяком случае, автором Жития. Но это только предположение, которое требует тщательной проверки.

7 Изборник 1076 года. http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=2178 (дата обращения: 04.07.18).

oO ^-v

есть камень долоти, нижели зла жена учити; железо уваришь, а злы жены не научишь.

• Зла бо жена ни учениа слушаеть, ни церковника чтить, ни Бога ся боить, ни людей ся стыдить, но всех укоряет и всех осужаеть. То лва злей в четвероногих, и что змии лютей в ползущих по земли? Всего того злей зла жена. Несть на земли лютей женской злобы. Женою сперва прадед нашь Адамъ из рая изгнанъ бысть; жены ради Иосиф Прекрасный в темници затворенъ бысть ; жены ради Данила пророка в ровъ ввергоша, и лви ему нози лизаху. О злое, острое оружие диаволе и стрела, летящей с чемерем!»8

Стоит, однако, заметить, что, при всем имеющемся «негативе», происходит разграничение на женщин «злых» и «добрых», причем акцент делается на том, что «добрую» жену найти очень непросто! Такое положение дел можно попытаться объяснить тем, что «базой» для любых богословских рассуждений, поучений и проповедей прежде всего является Священное Писание, а в Библии женщина — это, как уже сказано выше, виновница грехопадения и «сосуд греха» — с одной стороны, и мать и благодетельная жена — с другой. Образ женщины средневековой Руси хорошо разобран в статье М. М. Лоевской «Стереотип восприятия русской женщины (по материалам средневековой литературы)»9, но следует сказать и о том, что христианство — религия сложная и строить какие-либо конструкты и утверждения здесь нужно очень аккуратно.

Средневековый монах, во всяком случае, в его субъективном восприятии, постоянно находился в «агрессивной» для него среде. Христианизация, официально начатая Владимиром Святославичем в 988 году, представляла собой процесс длительный и неоднородный, так как смена мировоззрения не происходит мгновенно. Об этом писал и В. В. Рыбаков, правда по отношению к Северной Европе.10 В Древней Руси этот процесс также не был простым и на разных этапах сопровождался языческими реакциями11.

В более глубоком понимании мировоззрения средневекового «человека церкви» могут помочь примеры, приведенные В. В. Долговым в его работе «Древняя Русь: мозаика эпохи. Очерки антропологии общественных отношений XI-XVI вв». Описывая вопросы любви и сексуальности в древнерусском обществе, он констатирует, что в древнерусской литературе тему половых отношений считали недостойной, более того, не существовало даже любовной лирики. «Любовь братская» не смешивалась с «любовью плотской», первая была «высокой», вторая же «низменной», и для того, чтобы отделить «зерна от плевел», существовали разные термины для их обозначения в тексте. Плотское влечение определялось христианским авторами как зло, с которым нужно неустанно бороться. В качестве примеров В. В. Долгов приводит сюжеты из Ки-ево-Печерского Патерика о преподобном Моисее Угрине, а также из слова об Иоанне Затворнике. Мораль обоих сюжетов прямо говорит о необходимости борьбы с плотскими страстями. Как замечает В. В. Долгов, хоть в сюжетах и идет речь о монахах, но все-таки Киево-Печерский Патерик был рассчитан на широкий круг читателей и представлял собой ценностные ориентиры для всего общества12.

8 «Слово Даниила Заточеника, еже написа своему князю Ярославу Володимировичу» http:// www.drevne.ru/lib/zatoch_o.htm (дата обращения: 04.07.18).

9 Лоевская М. М. Стереотип восприятия русской женщины (по материалам средневековой литературы) // Женщина в российском обществе. № 1-2. С. 65-76.

10 Рыбаков В. В. Хроника Адама Бременского и первые христианские миссионеры в Скандинавии. М., 2008. С. 18-23.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

11 Как пример подобной реакции: Рассказ Н1Л под 1071 г. о Волхве, пришедшем в Новгород, в результате чего население, захотевшее вернуться к языческим традициям, решило погубить епископа Федора (ПСРЛ. Т. 3. С. 196).

12 Долгов В. В. Древняя Русь: мозаика эпохи. Очерки антропологии общественных отношений XI-XVI вв. Ижевск, 2004. С. 89-91.

К обсуждению религиозного контекста летописного рассказа...

Опираясь даже на эти краткие сведения, можно себе представить, как относился летописец к женщине, дерзнувшей при всем «честном народе» обличать боярина и призывать к мести. Насколько резко она контрастировала с его пониманием «доброй жены». В этом ее призыве для летописца отражался весь «поганый» уклад жизни, и «древние боги снова оживали» в шуме разрастающейся распри. Если в контексте «женщина и распря» обратить внимание на север — в Скандинавию, с которой Русь связывали долгие отношения, попытки понять которые в отечественной историографии в свое время приняли весьма «болезненные» формы, то можно отметить несколько интересных моментов, касающихся нашей темы.

В поисках характеристик правого статуса женщины в скандинавском обществе обратимся к нескольким исследованиям, посвященным устройству исландского общества. В некотором смысле, если использовать аллегорию, Новгород и Исландию можно назвать «мятежными братом и сестрой», так как их уклады и судьба имеют много схожих черт. Дж. Л. Байок о правовом статусе женщины относительно мести пишет следующее: «Распри и тяжбы в основном осуществлялись мужчинами, поэтому "Серый гусь" рассматривает положение женщин в основном в их отношении к мужчинам... Вероятно, также женщинам запрещалось выступать в суде свидетелями — во всех положениях "Серого гуся", касающихся свидетелей и легальности показаний, говорится исключительно о мужчинах (дисл. Каг1аг)... Женщинам, далее, не позволялось принимать личное участие в преследовании людей за убийства (дисл. vígsQk), однако источники согласны в том, что если женщина сама являлась пострадавшей стороной, она имела полное право вчинить иск — но должна была назначить мужчину, который бы представлял ее интересы в суде. Кроме того, женщины могли удовлетворить свою жажду мести, заставив мужчин совершить ее от своего имени, или же, напротив, заставить их взять себя в руки.

Аналогичным образом, женщину можно было вызвать на суд ответчицей, но опять же только через назначенного ей представителя-мужчину. Каковы бы ни были исходная цель и глубинный смысл этих положений, в контексте исландского общества они де-факто ограждали женщин от риска подвергнуться насилию, к каковому зачастую прибегали на разных стадиях хода распрей и тяжб. Как видно, женщины платили за эту гарантию неприкосновенности возможностью участвовать в политической жизни, особенно в ее "боевых" проявлениях, и, согласно положениям "Серого гуся", женщинам запрещалось носить оружие».13

И. Б. Губанов, исследовавший историю культуры и общества на базе исландских родовых саг, соглашается с утверждениями Дж. Байока14 и в качестве примера, отражающего роль женщины как подстрекательницы к мести, приводит сюжет из «Саги о Ньяле»:

«8. Тогда вошла Хильдигуд в палаты, подошла к Флоси, убрала волосы с очей своих и заплакала.

Флоси молвил: «Ныне тяжко у тебя на душе, родственница, однако хорошо, что ты оплакиваешь доброго человека».

9. «Какую поддержку», говорит она, «или помощь я от тебя получу?»

Флоси молвил: «Доведу я тяжбу твою до конца в соответствии со всеми законами или добьюсь такого мира, что добрые люди увидят, что мы в чести где бы то ни было».

10. Она молвила: «Отмстил бы Хёскульд за тебя, если бы ему пришлось вести дело из-за тебя».

Флоси ответил: «Немало в тебе жестокости, и видно, чего ты хочешь».

13 Байок Дж. Л. Исландия эпохи викингов. М, 2012. С. 472.

14 Губанов И. Б. Исландские родовые саги как источник по истории культуры и общества Древней Скандинавии. Исследование, тексты и переводы. СПб., 2016. С. 64.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

оО

11. Хильдигуд сказала: «Меньше навредил Арнор, Орнольвов сын, из Лесов Водопадной Реки, Торду, годи Фрейра, отцу твоему, но убили его братья твои, Кольбейн и Эгиль, на тинге в Скаптафелле».

12. Хильдигуд пошла тогда в светлицу и открыла свой сундук. Там она взяла плащ, тот самый, что Флоси прежде дал Хёскульду. В том плаще Хёскульд был убит, и она сохранила его, весь в крови.

13. Потом она вошла в палаты с тем плащом. Она подошла молча к Флоси. Флоси уже сытно поел, и со стола было прибрано. Хильдигуд накинула на Флоси этот плащ; обсыпало всего Флоси кровью той.

14. Тогда она молвила: «Этот плащ дал ты, Флоси, Хёскульду, и хочу я теперь отдать тебе его назад. Был он в нем убит.

15. Призываю я Бога и добрых людей в свидетели того, что я заклинаю тебя всеми силами Христа твоего, мужеством и отвагой твоею, чтобы ты отомстил за каждую рану, которая была на мертвом Хёскульде, или будешь зваться мерзавцем, каких не сыскать!»

16. Флоси сбросил с себя тот плащ, швырнул его ей в руки и промолвил: «Ты — самое большое чудовище и хочешь, чтобы мы взялись за то, от чего всем нам придется хуже некуда. Гибельны ледяные женщин советы!»

17. Флоси это потрясло так, что он в лице становился то словно как кровь, то бледный, как трава, то синий [или черный], как Хель».15

В данном отрывке очень хорошо показан, во-первых, правовой статус женщины и ее зависимость от мужчины в вопросах тяжбы, однако ее вопрос к Флоси касательно поддержки, которую он ей окажет, явно носит окраску требования. Во-вторых, после вполне явного упрека со стороны Хильдигуд, Флоси замечает ей, что она полна жестокости, а когда Хильдигуд, призывая Бога в свидетели, требует от него свершения мести, то он весьма не лестно отзывается не только о ней, но и о всем женском роде в целом.

В этих нелицеприятных высказываниях прослеживается явное христианское влияние как по отношению к кровной мести, так и по отношению к женщине, тем не менее Флоси все же порицает ее не столько по религиозным соображениям, сколько боясь последствий силового решения вопроса. И. Б. Губанов, разбирая этот отрывок, замечает, что описываемые события происходят вскоре после принятия христианства (1000 г.)16. Исландия, в отличие от Новгорода, была крещена мирным путем, и новая религия в целом мало повлияла на исландский уклад жизни17, что собственно можно легко заметить в саге.

Подобное отношение к мести и роли женщины в ней С. Л. Никольский находит и на Руси. Сравнивая участие женщины в кровной мести на Руси и в Скандинавии, он приходит к выводу о том, что ее правовой статус в подобных вопросах как в Скандинавском, так и в Русском регионе имеет сходные черты, объясняя это сохранением отголосков древних родоплеменных отношений18.

Итак, исходя из всего вышесказанного, попытаемся сделать некоторые выводы. Женщина, обличавшая боярина Данилу Ивановича Божина на вече, является одним из ключевых персонажей распри, произошедшей в 1418 году на берегах Волхова. Ее обличение — ни что иное как подстрекательство к мести, однако так как сама она отомстить не может, она делает это через Степанку, который призывает людей Торговой

15 Там же. С. 173-174.

16 Там же. С. 64.

17 Байок Дж. Л. Исландия эпохи викингов. С. 444-450.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

18 Никольский С.Н. О характере участия женщин в кровной мести (Скандинавия и Древняя Русь). https://norse.ulver.com/articles/nikolsky/women.html (дата обращения: 06.07.18).

оСУ

К обсуждение религиозного контекста летописного рассказа

стороны Новгорода, на которой он проживал, помочь ему в этом нелегком деле. Именно она — подстрекательница, находится в оппозиции к умиротворителю — владыке Симеону, и именно в ней летописец видит возвращение к древним языческим традициям, определяя ее «яко неистову». Она для него так же безумна и необуздана, как древний уклад жизни. В ее образе, возможно, сливаются как негативное отношение церкви к языческим традициям, так и отношение к женщине средневекового монаха как к «немощному сосуду» и виновнице первородного греха, а возможно и как к «объекту страсти», с которой надлежит неустанно бороться. Она подстрекает Степанку к мести также, как в начале времен Ева соблазнила Адама вкусить запретный плод.

Предположений может быть много, но с определенной уверенностью можно сказать, что присутствие в рассказе летописца «некой жены» является еще одним подтверждением высказанной и блестяще доказанной мысли А. В. Петрова о глубоких и древних причинах распри произошедшей в Новгороде в 1418 году.

1. Байок Дж. Л. Исландия эпохи викингов. М.: Corpus, Астрель, 2012.

2. Губанов И.Б. Исландские родовые саги как источник по истории культуры и общества Древней Скандинавии. Исследование, тексты и переводы. СПб., 2016.

3. Долгов В. В. Древняя Русь: мозаика эпохи. Очерки антропологии общественных отношений XI-XVI вв. Ижевск: Изд. дом «Удмуртский университет», 2004.

4. Изборник 1076 года. http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=2178 (дата обращения: 04.07.18).

5. Киево-Печерский Патерик. Житие Феодосия Печерского. http://lib.pushkinskijdom.ru/ Default.aspx?tabid=4872 (дата обращения: 04.07.18).

6. Лоевская М. М. Стереотип восприятия русской женщины (по материалам средневековой литературы) // Женщина в российском обществе. № 1-2. С. 65-76.

7. Никольский С. Н. О характере участия женщин в кровной мести (Скандинавия и Древняя Русь). https://norse.ulver.com/articles/nikolsky/women.html (дата обращения: 06.07.18).

8. Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада). СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003.

9. ПСРЛ. Т. 3. СПб., 1841.

10. РыбаковВ.В. Хроника Адама Бременского и первые христианские миссионеры в Скандинавии. М.: Языки славянских культур, 2008.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

11. «Слово Даниила Заточеника, еже написа своему князю Ярославу Володимировичу» http://www.drevne.ru/lib/zatoch_o.htm (дата обращения: 04.07.18).

Источники и литература