УДК 343.81
В. В. Шефер
ИЗОЛЯЦИЯ ЛИЧНОСТИ — ФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРИНУЖДЕНИЯ
В статье рассматривается сущность изоляции при лишении свободы, приводится оценка других видов государственного принуждения, связанного с изоляцией, а также иные меры принудительного и непринудительного характера, влекущие нарушение нормальных социальных связей человека в обществе, ограничивающие реализацию его права на свободу.
Для оценки изоляции как признака наказания в лишении свободы проведен анализ применения правомерных видов изоляции к правонарушителям в порядке меры наказания. Рассмотрены виды правомерного лишения свободы, их различие по целям и правовым основаниям применения, нормативному регулированию исполнения и содержания правоограничений, правовому положению лиц, подвергнутых изоляции, субъектам применения, по органам и учреждениям, их исполняющим, по степени изоляции и последствиям применения таких мер. Приведены статистические данные результатов федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2007-2016 гг.)». Сформулированы требования, которым должна отвечать изоляция личности как форма государственного принуждения.
Ключевые слова: изоляция личности; лишение свободы; арест; заключение под стражу.
V. V. Shefer
ISOLATION OF THE PERSONALITY — THE FORM OF STATE COERCION
This article deals with the essence of isolation in detention, an assessment of other types of state coercion associated with insulation and other measures of coercive and non-coercive in nature, entailing the disruption of normal social relations of man in society, limiting the implementation of his right to freedom.
To evaluate the isolation characteristic of the punishment of deprivation of liberty analysis of the use of legitimate forms of insulation to the offenders order of punishment. Review the types of lawful imprisonment, they differ according to purpose and legal grounds of application, the legal regulation of the execution and content of the restrictions, the legal status of persons subject to isolation, subjects of application, the bodies and institutions performing them, the degree of isolation and the effects of the use of such measures. Shows the statistics results of the Federal target program "Development ofpenal system (2007-2016) ". The requirements to be met by the isolation of the individual — as a form of state coercion.
Keywords: isolation of personality; deprivation of liberty; arrest; detention.
© Шефер В. В., 2017.
В целях обеспечения правопорядка, жизни и здоровья населения государство вынуждено прибегать к принуждению в форме изоляции определенных категорий лиц. Данная мера может быть применена в отношении общественно опасной категории лиц — правонарушителей, страдающих психическими или инфекционными заболеваниями. В работах Р. С. Мако-вика и Н. Р. Бессараб проблема изоляции как социального и правового явления рассмотрена через характеристику различных ее видов. Она применяется как форма принуждения в отношении правонарушителей, больных социально опасными заболеваниями (хронических алкоголиков, наркоманов, больных туберкулезом, инфицированных и больных СПИДом, иными инфекционными заболеваниями), а также лиц, подвергаемых карантинным мерам. Социальной формой изоляции могут быть признаны условия самоизоляции либо дезадаптации личности в обществе [7, с. 46; 6, с. 34].
Вместе с тем, изоляция в целях ограничения доступа граждан на определенные территории и объекты отличается от режима изоляции конкретных физических лиц посредством специфического принуждения в виде охраны, надзора и режима функционирования учреждения или органа государства, исполняющего лишение свободы. Если в первом случае изолируется объект или территория, то во втором изоляции подвергается непосредственно человек. Основной формой изоляции осужденных по уголовному праву России является наказание в виде лишения свободы на определенный срок. Принуждение к изоляции применяется к лицам, совершившим, как правило, тяжкие и особо тяжкие виды преступлений. В научной литературе вполне обоснованно отмечается, что до настоящего времени не дано исчерпывающего толкования основного признака понятия «лишение свободы», т. е. изоляции осужденного [3, с. 10; 6, с. 32]. Такое положение в правовой науке, во-первых, осложняет законодательное выражение таких видов наказаний, как лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение сво-110
боды и арест. Во-вторых, порождает теоретическую полемику по поводу категоризации таких видов наказаний, как лишение свободы с отбыванием в колонии-поселении, ограничение свободы, содержание в дисциплинарной воинской части. В-третьих, не позволяет более четко соотнести понятия «изоляция», «режим», «охрана», «надзор». В-четвертых, недостаточно полная теоретико-правовая оценка понятия «изоляция» как признака лишения свободы не позволяет принимать адекватные меры по повышению уровня обеспечения прав человека в деятельности исправительных учреждений.
Чтобы уяснить сущность изоляции в лишении свободы, необходимо рассмотреть и оценить другие виды государственного принуждения, связанные с изоляцией, а также иные меры принудительного и непринудительного характера, влекущие нарушение нормальных социальных связей человека в обществе, ограничивающие реализацию его права на свободу.
Изоляция (от франц. isolation — разобщать) — обособление кого-либо или чего-либо, лишение связи с окружающей средой [16, с. 159]. Следует отметить, что в теории права на протяжении ряда лет ведется дискуссия по поводу оценки категории «изоляции» осужденного как признака лишения свободы. Р. С. Мако-вик, П. И. Колеватов, Н. Р. Бессараб и др. отстаивают положение, согласно которому «изоляция» правонарушителя и некоторых иных категорий лиц признается правовой категорией, но пока недостаточно теоретически обоснованной и четко выраженной в законодательстве. Иная точка зрения у Л. П. Рассказова и И. В. Упорова: они не признают ее правовой категорией [14]. Нам представляется вполне обоснованными аргументы тех авторов, которые указывают на правовую природу правомерных видов изоляции как форм государственного принуждения. Это естественно, так как государственное принуждение не может быть неконституционным, а следовательно — внеправовым. По смыслу ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и
гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Наиболее точное определение изоляции как правовой категории дал Р. С. Мако-вик: это «принудительное, от имени государства осуществляемое временное правовое ограничение социальных связей личности с ранее внешне окружавшей ее общественной и природной средой обитания (микросредой) в специально установленных и оборудованных государством местах, определенных законом целях, установленных компетентным органом» [8, с. 43].
Действительно, изоляция как принудительный компонент является средством удержания осужденного в определенном месте для ограничения свободы действий, как правомерных, так и противоправных. В этом смысле объектом воздействия является свобода личности как ценность, которой осужденный временно «лишается».
Изоляция человека как форма государственного принуждения различается по видам в зависимости от оснований ее применения, функционального назначения (целей). Она может применяться в форме меры дисциплинарного и административного воздействия, уголовного наказания и уголовно-правовой меры, ограничений в интересах обеспечения медико-санитарной и экологической безопасности [9, с. 51-65; 6, с. 32].
Для понимания сущности социального и правового явления в виде изоляции следует исходить, как отмечают некоторые авторы, из того, что применение ее к человеку может быть не только принудительной, не только обеспечиваемой государством (официальной), не только в отношении лиц, представляющих опасность, либо правонарушителей. В жизни человека возникают различные обстоятельства, которые вынуждают его изменять местожительство и временно пребывать в определенных местах, а также в порядке принуждения быть частично
изолированным от общества. В числе таких обстоятельств можно отметить миграцию людей, вызванную социальными факторами и обязанностями, призыв на воинскую службу, привлечение для выполнения социально значимых задач вне пределов постоянного места проживания, принудительную изоляцию на основании судебного решения.
Изоляция личности (независимо от ее вида и правовых оснований), связанная с разрывом и даже временным нарушением устоявшихся социальных связей, во всех случаях ведет к дезадаптации ее в обществе. При этом происходит так называемое возрастание порога напряженности и уровня противоречий в отношениях человека и общества. Такие противоречия обращены в основном в сферу социальных и личных привычек человека. Некоторое время данное лицо пребывает в состоянии изоляции от общества. Недооценивать развитие социальной формы изоляции нельзя, так как она нередко затормаживает позитивную активность личности. Она является причиной апатии, что ведет к деградации личности, к противоправному поведению. Нередко социальная изоляция приводит человека и к уголовно-правовой его изоляции в виде лишения свободы.
С позиций права изоляцию человека различают правомерную и противоправную. К видам правомерной изоляции человека относятся: административный арест, процессуальная мера пресечения в виде заключения под стражу, уголовные наказания в виде ареста, лишения свободы и пожизненного лишения свободы, а также меры уголовно-правового характера: помещение несовершеннолетнего лица в специальное воспитательное учреждение закрытого типа, применение принудительных мер медицинского характера. Это различные меры государственного и специального принуждения. К противоправным формам лишения свободы законодатель относит следующие: похищение человека (ст. 126 УК РФ), незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ), незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128 УК РФ),
захват заложника (ст. 206 УК РФ), незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ), т. е. любые действия, направленные на удержание лица против его воли в любом месте. Все эти составы объединяет то, что объективная сторона в целом у них одинакова и выражается в принудительной изоляции лица и воспрепятствовании ему реализовать свое право на свободу и неприкосновенность. Мотивы и цели таких видов посягательств могут быть различны, они влияют на квалификацию деяния и степень ответственности.
Специфическими видами изоляции (лишения свободы) являются пленение военнослужащих в условиях ведения боевых действий и депортация мирного населения. Пленение — это своего рода нанесение урона противоборствующей стороне в живой силе в ходе столкновений, либо при проведении специальных мероприятий по захвату лиц командного состава или иных лиц, обладающих оперативной и стратегической информацией, в целях ослабления боеспособности противника и планирования эффективного противодействия ему. Депортация (лат. deportation) — изгнание, высылка из страны [16, с. 159], принудительное перемещение гражданских лиц с оккупированной территории на территорию любого другого государства, а равно перемещение граждан страны-оккупанта на захваченную территорию (ст. 49 Конвенции «О защите гражданского населения во время войны» от 12.08.1949). Противоправное лишение человека свободы недопустимо и карается законом.
Для оценки изоляции как признака наказания в лишении свободы целесообразно провести анализ применения правомерных видов изоляции к правонарушителям в порядке меры наказания. Виды правомерного лишения свободы различаются по целям и правовым основаниям их применения, нормативному регулированию исполнения и содержания правоограничений, правовому положению лиц, подвергнутых изоляции, субъектам применения, по органам и учре-112
ждениям, их исполняющим, по степени изоляции и последствиям применения таких мер.
Административный арест является самым строгим административным взысканием, применяемым судом. Он заключается в изоляции виновного от общества на период, установленный постановлением по делу о совершенном правонарушении. Административное взыскание в виде ареста устанавливается и применяется в исключительных случаях. По общему правилу такой арест устанавливается на срок до 15 суток, а до 30 суток — лишь за нарушение требований режима в зоне проведения контртеррористической операции (ч. 1 ст. 3.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях). Он выражается в принудительном помещении лица, в отношении которого вынесено постановление о наложении данного взыскания, в специально предназначенное для этой цели учреждение органа внутренних дел, в условия специального правового режима и осуществления в отношении него мер воспитательного и трудового воздействия.
Применение административного ареста ограничено. Эта особенность выражена и закреплена в ч. 2 ст. 3.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях: «Административный арест устанавливается и применяется лишь в исключительных случаях за отдельные виды административных нарушений и не может применяться к беременным женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до 14 лет, к лицам, не достигшим 18 лет, к инвалидам I и II групп».
Защита личности от необоснованных ограничений в нашей стране гарантирована положениями ст. 22 Конституции РФ, в которой провозглашено, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. В развитие данного требования уголовно-процессуальный закон воспроизводит эту норму в ст. 10 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ), в которой предписывается, что никто не может быть подвергнут аресту иначе как на ос-
новании судебного решения. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.
В ч. 1 ст. 108 УПК РФ определено, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы.
Заключение под стражу преследует цель воспрепятствовать обвиняемому (подозреваемому):
1) скрыться от дознания, предварительного следствия или суда;
2) продолжать заниматься преступной деятельностью;
3) угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (ч. 1 ст. 97 УПК РФ).
Кроме того, мера пресечения может избираться также для обеспечения исполнения приговора (ч. 2 ст. 97 УПК РФ). В качестве меры пресечения заключение под стражу, как правило, применяется к обвиняемому, т. е. при наличии в деле достаточных данных, которые бы дали основания предъявить лицу обвинение. Этим оно отличается от другой меры пресечения — задержания, применение которой регулируется иными нормами, и цели ее несколько отличаются.
Лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения, подвергают обыску, дактилоскопируют и фотографируют. Им запрещается иметь при себе деньги и ценные вещи, время ежедневных прогулок, количество свиданий с родственниками ограничены. Вместе с тем заключение под стражу как мера пресечения отличается от наказания в виде лишения свободы.
Во-первых, наказание применяется только к лицу, признанному судом виновным в совершении преступления. Мера пресечения применяется к обвиняемому, а в исключительных случаях — и к подозреваемому лицу.
Во-вторых, основанием для избрания заключения под стражу является призна-
ние лица в качестве обвиняемого в совершении конкретного преступления в целях дальнейшей процессуальной оценки содеянного им.
В-третьих, в наказании изоляция является карой и имеет целью исправление осужденного. Мера пресечения — принуждение процессуального характера и не предполагает специального воздействия на личность обвиняемого.
В-четвертых, срок пребывания осужденного в местах лишения свободы определяется в приговоре суда, а срок применения меры пресечения — конкретными обстоятельствами дела, тяжестью совершенного преступления, стадией предварительного расследования (ст. 109 УПК РФ). Наказание в местах лишения свободы отбывается в соответствии с приговором суда и нормами уголовно-исполнительного законодательства. Лица, подвергнутые содержанию под стражей, принуждаются к изоляции и пребыванию под надзором администрации специального учреждения на основании норм уголовно-процессуального законодательства, а сам порядок содержания под стражей определяется специальным нормативным правовым актом — Федеральным законом РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15.07.1995 № 103-Ф3.
Таким образом, заключение под стражу — это процессуальная мера принуждения, выражающаяся в изоляции обвиняемого, подсудимого, осужденного, а также — в исключительных случаях — подозреваемого. Федеральный закон РФ от 15.07.1995 № 103-Ф3 детально регламентирует принципы, основания, условия и порядок содержания лиц в местах предварительного заключения, а также деятельность администрации таких учреждений, основания и порядок освобождения заключенных и другие положения, тем самым выступая гарантом прав и законных интересов граждан [4, с. 8].
Местами содержания лиц, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, являются преимущественно следственные
изоляторы (СИЗО). В отдельных случаях эти лица могут содержаться в тюрьме, камере предварительного заключения, а также на гауптвахте. В камере предварительного заключения лица, заключенные под стражу, могут содержаться не более трех суток. В исключительных случаях срок может быть продлен, но не свыше 30 суток. Безусловно, государство, применяя изоляцию как меру принуждения, обязано создавать цивилизованные условия пребывания в специальных учреждениях лиц, подвергнутых такой мере, ибо защита человеческого достоинства от унижения гарантирована в ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, и на это ориентирует требование ст. 4 Декларации о защите всех людей от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания [19, с. 2-3]. Государство также обязано решать вопросы организации быта, безопасных условий содержания, охраны здоровья, нормальных взаимоотношений с персоналом, привлечения заключенных и осужденных к труду.
В уголовно-исполнительной системе Российской Федерации функционирует 217 следственных изоляторов, 8 тюрем, 98 помещений, функционирующих в режиме СИЗО. По состоянию на 01.03.2017 в следственных изоляторах и ПФРСИ содержалось 109732 человека, в тюрьмах — 1632 человека.
Реформы в УИС и изменения в законодательстве позволили снизить остроту проблемы обеспечения досудебной изоляции обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений: сокращено количество лиц, содержащихся в следственных изоляторах, дополнительно созданы места для арестованных. Так, в период действия федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2007-2016 гг.)» построено (реконструировано) 14 СИЗО и 33 режимных корпуса с общим лимитом наполнения 14156 мест, что позволило при норме 4 м2 жилой площади на одного заключенного приблизиться к показателю 4,7 м2. Также хотелось бы обратить внимание, что 5 следственных изоляторов на 114
2180 мест и 2 режимных корпуса на 1300 мест соответствуют международным стандартам (7 м2 на одного человека). Для снижения нагрузки на следственные изоляторы в прошедшем году на базе исправительных учреждений 16 территориальных органов ФСИН России было создано 20 транзитно-пересыльных пунктов (ТПП) с общим лимитом наполнения 2291 место. Ежемесячно через ТПП проходит от 3500 до 4000 лиц, следующих транзитом [5].
Необходимо отметить, что основы исправления осужденных должны закладываться на стадии предварительного расследования. Изоляция в виде содержания под стражей — это еще не лишение свободы. Это временная, предварительная, вынужденная процессуальная мера. Однако для лиц, в отношении которых она избрана, эта мера становится, по сути дела, началом отбывания лишения свободы, ибо время содержания в СИЗО засчитывается осужденным в срок отбывания наказания (ч. 3 ст. 72 УК РФ). Тем не менее, как показывает практика, на уровне сознания персонала и подследственных пока не произошло значимых изменений в понимании существенной разницы между содержанием деятельности СИЗО и деятельности исправительных учреждений. Такое смешение в представлениях объясняется еще и тем, что на СИЗО возложены задачи исполнения лишения свободы в отношении осужденных, оставленных в них для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию.
Отождествление СИЗО с тюрьмой в сознании подследственных, а также и в психологии персонала не способствует преодолению того негативного, что есть в пенитенциарных учреждениях. Пока СИЗО еще полностью не освобождены от порочного наследия прошлого. Этому мешают непомерно большие материальные затраты государства на строительство новых и реконструкцию старых СИЗО. Невозможность полномасштабно реформировать деятельность СИЗО не позволяет в настоящее время изменить представление граждан о данном учреждении,
повысить качество работы их персонала, гарантировать в полном объеме права подследственных и свести к минимуму возможности СИЗО по воспроизводству тюремных традиций, консолидации, заключенных на основе «преступной романтики» и «отвержения» их прав. Следственные изоляторы должны быть первыми в борьбе с идеологией и психологией криминальной среды. Они являются своеобразными воротами, уголовно-исполнительной системы. Именно здесь начинается первое знакомство арестованного с учреждениями УИС [2, с. 5]. Тем не менее, недостатки в организации содержания в следственных изоляторах усугубляются и недоработками процессуального характера. Руководством территориальных органов ФСИН России проводятся совместные совещания, председателям районных судов направляются списки лиц, длительное время числящихся за судами и ожидающих поступления судебных решений и извещений о вступлении приговоров суда в законную силу.
Правовой характер изоляции лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, очевиден. Именно в данном виде изоляции наиболее отчетливо выражается ее сущность и правовой характер.
Также видом наказания, связанным с изоляцией осужденного в специальных учреждениях, является арест (ст. 54 УК РФ). Этот вид наказания сразу после включения его в систему наказаний был отнесен законодателем к категории «отложенных». Хотя в настоящее время решается вопрос о его исключении из системы наказаний УК РФ, все же есть необходимость дать ему оценку, так как сущность данного вида наказания определяется применением принуждения в виде изоляции осужденного. Отличают арест от лишения свободы такие признаки, как степень изоляции осужденных, краткосрочность их содержания, наличие специального вида учреждения для его исполнения. Если в лишении свободы степень изоляции варьируется от полу свободы в колониях-поселениях до строгой изоляции в тюрьмах, то арест преду-
сматривает строгую изоляцию осужденного с условиями отбывания, приравненными к общему режиму в тюрьме (ч. 2 ст. 69 УИК РФ). Арест назначается на срок от 1 до 6 месяцев (ч. 1 ст. 54 УК РФ) и отбывается по месту осуждения в арестных домах (ч. 1 ст. 68 УИК РФ). По своей сути он является краткосрочным лишением свободы, а арестные дома (гауптвахты для содержания военнослужащих) — это разновидность тюремных учреждений.
Законодатель предусмотрел применение ареста за преступления небольшой и средней тяжести. Анализ норм Уголовного кодекса РФ позволяет отметить, что законодатель недостаточно разграничил условия применения судами ареста и лишения свободы. Будет ли это способствовать формированию нормальной практики их применения? Дело в том, что санкции ряда составов преступлений имеют в альтернативе наказаний и арест, и лишение свободы. Таким образом, за одно и то же преступление, например, суду предоставлено право изолировать осужденного, применив к нему либо арест от одного до шести месяцев, либо лишение свободы от двух месяцев до двух лет (ч. 1 ст. 266 УК РФ). Представляется, что арест как наказание, связанное с изоляцией осужденного, не должен включаться в санкции в альтернативе с лишением свободы. Его целесообразно использовать в качестве «пограничного» наказания между лишением свободы и наказаниями, не связанными с изоляцией осужденного. Лишение свободы должно стать единственным наказанием в безальтернативных санкциях. Дело в том, что в настоящее время применение такой санкции не означает обязательную изоляцию осужденных, так как у суда имеется достаточно широкая возможность направить их в колонии-поселения, а также применить к ним условное осуждение либо иные более мягкие виды наказаний в порядке требований ст. 64 УК РФ.
Арест и лишение свободы не схожи и в том, что законодатель признал первое по отношению ко второму более мягким видом наказания, закрепив соответствующее
их местоположение в системе наказаний (ст. 44 УК РФ) — арест в п. «и», а лишение свободы на определенный срок — в п. «л». Их различные карательные свойства характерны и тем, что максимальный срок ареста не может превышать шести месяцев, а степень изоляции в арестном доме приравнена к тюремному режиму. Арест как шоковое наказание с элементами изоляции мог бы, на наш взгляд, представлять собой один из видов краткосрочного лишения свободы. С другой стороны, арестные дома так или иначе могли бы представлять собой систему новых малых региональных тюрем либо специальных арестных помещений при исправительных учреждениях и следственных изоляторах. Арест был бы достаточно эффективен в отношении осужденных-краткосрочников с ограниченной социальной потенцией (нетрудоспособные лица, без определенного места жительства и рода занятий) [19, с. 5]. Конечно же, содержать осужденных в условиях строгой изоляции и с минимальным применением мер ресоциализационного характера в течение 6 месяцев неоправданно, так как это не сочетается с целью исправления таких лиц.
Учитывая, что административный арест как форма изоляции правонарушителей дифференцированно определен законодателем на срок 15 и 30 суток, то уголовное наказание в виде ареста не должно быть по нижнему пределу санкции менее одного месяца. Приемлемый выход из такой ситуации предложен: надо сократить верхний предельный срок ареста до 2 месяцев. С такими сроками арест не будет негативно влиять на состояние социально полезных связей осужденного, при этом будет соблюдено положение о том, что главное в аресте — не его продолжительность. Карательный эффект данного вида наказания должен быть в сочетании строгости и кратковременности. Строгость ареста должна соответствовать категории и характеру преступления, а краткосрочность — не превращать его в тюремное заключение.
Минюст России обосновывает неприемлемость ареста как вида уголовного 116
наказания для реализации уголовной ответственности [17, с. 391], но до настоящего времени Государственной Думой не принят законопроект, исключающий арест из системы наказаний УК РФ.
По нашему мнению, полностью отказываться от ареста как вида уголовного наказания нецелесообразно только потому, что создание мест для содержания арестованных в действующих следственных изоляторах не требует значительных финансовых средств. Представляется, что данный вид изоляции от общества будет иметь максимальный эффект для осужденных, так как арест связан с кратковременным, но весьма серьезным («шоковым») по своему содержанию воздействием на осужденного [15, с. 396]. Факт пребывания в арестном доме призван оказать мощное исправительное воздействие на лицо, которое ранее не отбывало наказание в виде лишения свободы [20, с. 8].
В оценке сущности наказания в виде содержания осужденного в дисциплинарной воинской части в правовой науке отмечаются различные подходы. Так, И. В. Шмаров, М. П. Мелентьев,
В. В. Разбирин считают, что это наказание связано с лишением свободы, так как осужденные военнослужащие, по их мнению, подвергаются изоляции [12, с. 36, 41, 42; 13, с. 23].
Полагаем, что этот вид наказания является специальным. Сущность и содержание правоограничении в нем мало чем отличается от характера организации службы в Вооруженных силах России. С другой стороны, характер правоограни-чении в этом виде наказания значительно отличается от правового выражения сущности и содержания лишения свободы и ареста [10, с. 30, 31].
Если сравнивать пребывание осужденных военнослужащих в дисциплинарной воинской части и условия прохождения службы в составе обычной воинской части, то атрибуты, похожие на признаки изоляции, присутствуют и в характере организации службы военнослужащего в обычной воинской части: все воинские части обеспечиваются охраной; порядок
службы в них также строго регламентирован; самовольное оставление части не допускается.
Степень изоляции в дисциплинарной воинской части лишь несколько усилена в сравнении с ограничениями в обычной воинской части. В них изоляция военнослужащих является специфическим признаком наказания, но не в такой степени, как в лишении свободы. Его отличительным признаком является то, что осужденные военнослужащие обособляются в специфическую группу и содержатся в специальных воинских частях, а не в исправительных учреждениях. После отбывания такого наказания они направляются в обычные воинские части. Время пребывания в дисциплинарной воинской части может быть засчитано в срок службы. Этот вопрос решает не суд, а Министерство обороны Российской Федерации (ч. 2, 3 ст. 171 УИК РФ).
Проведенный нами сравнительный анализ различных видов принуждения, связанных с применением изоляции, позволяет более точно определить сущность изоляции осужденных к лишению свободы, а также оценить его правовую форму.
Изоляция как государственное принуждение — исключительная по характеру правового установления и форме применения вынужденная мера.
Так как изоляция человека противоречит естеству бытия и конституционным принципам признания и гарантии государством прав и свобод человека и гражданина, неприкосновенности его личности (ст. 17, 18, ч, 1 ст. 22 Конституции РФ), то и ее применение должно отвечать определенным требованиям:
- носить правовой характер (основания ее применения закреплены в законодательстве России, в качестве которых выступают противоправность поведения и общественная опасность конкретных лиц);
- применяться в интересах защиты общества как карательно-превентивное средство;
- право на ее применение принадлежит узкому кругу субъектов (суду, опре-
деленным должностным лицам, наделенным специальными полномочиями);
- для исполнения данной меры создаются специализированные орган и учреждения с необходимыми условиями для нормальной жизнедеятельности лиц, в них содержащихся, и режимом изоляции;
- деятельность по ее применению и исполнению подконтрольна и может быть обжалована;
- изоляция осужденных ограничена временными рамками и не представляет собой полной оторванности конкретного человека от внешнего мира и общества;
- изоляция не влечет ограничений внутреннего мира человека, хотя призвана оказывать влияние на него;
- изоляция не направлена на причинение физических страданий осужденному, а ориентирована на поддержание его нормального физического состояния;
- организация изоляции осужденного связана с необходимостью государства обеспечивать решение большого блока социальных задач и проблем ресоциали-зации таких лиц.
Действующее законодательство в системе мер государственного принуждения определяет и такие виды правовых ограничений, как ограничение свободы без изоляции (ч. 1 ст. 53 УК РФ), изоляция от общества (ч. 1 ст. 56 УК РФ), строгая изоляция от общества (ч. 1 ст. 54 УК РФ). Указывая на правовую природу данных видов принуждения, законодатель понятием «изоляция осужденного» как бы охватывает все формы ограничения свободы. Причем понятие «изоляция осужденного» не конкретизируется, а выражается посредством указания на учреждение, призванное исполнять наказание. Тем самым нормативное выражение термина «изоляция» как бы утрачивает свою правовую суть, облекаясь в категорию, обозначающую технологию «заключения осужденного». Тогда как изоляция осужденного — это прежде всего правовое отношение, сущностью которого является принуждение в виде заключения осужденного и его содержание
в специализированном учреждении. Определяющими чертами содержания уголовно-исполнительных правоотношений по обеспечению изоляции осужденного являются, с одной стороны, право государства обеспечить на основании приговора суда, вступившего в законную силу, заключение осужденного в исправительное учреждение соответствующего
вида и режима в течение срока, с соблюдением условий, установленных уголовно-исполнительным законодательством, с другой — обязанность осужденного пребывать в месте заключения, соблюдать установленный в нем порядок и не допускать правонарушений, содействовать реализации мер и программ ресоциализации.
Литература
1. Алехин, А. Л., Кармолицкий, А. А., Козлов, Ю. М. Административное право Российской Федерации : учебник. — М.: Зерцало-М, 2003.
2. Калинин, Ю. И. Вступительное слово на Всероссийском совещании руководителей территориальных органов и образовательных учреждений УИС // Ведомости УИС. — 2004. — № 3.
3. Колеватов, П. И. Правовое и организационное обеспечение изоляции осужденных в исправительных колониях : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — М.: Академия управления МВД России, 2001.
4. Королев, В. Н. Правовое регулирование содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений : лекция. — Уфа: УВШ МВД России, 1996.
5. Краткая характеристика уголовно-исполнительной системы. — Режим доступа: // http://www.fsin.su/structure/inspector/iao/statistika/Kratkaya%20har-ka%20UIS.
6. Маковик, Р. С., Бессараб, Н. Р. Изоляция личности: социальные и правовые аспекты // Государственная власть и местное самоуправление. — 2002. — № 1.
7. Маковик, Р. С. Государственно-правовой статус осужденного к лишению свободы : лекция. — Рязань: РВШ МВД СССР, 1979.
8. Маковик, Р. С. Изоляция как правовая категория // Человек: преступление и наказание. — 1994. —№ 1 (2).
9. Маликов, Б. З. Лишение свободы в России. — Саратов: СЮИ МВД России, 2001.
10. Маликов, Б. З. Теоретические проблемы сущности и содержания лишения свободы и их выражение в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве России : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. — Рязань,2004.
11. Международное право в документах. — М., 1982.
12. Мелентьев, М. П. Особенности применения отдельных видов уголовных наказаний. — Рязань: Гос. пед. ун-т им. С. А. Есенина, 2003.
13. Разбирин, В. В. Защита прав лиц, изолированных от общества // Человек: преступление и наказание. — 2003. — № 3.
14. Рассказов, Л., Упоров, И. Категория «свобода» в уголовном праве России // Уголовное право. — 2000. — № 2.
15. Российское уголовное право. Общая часть / под ред. В. С. Комиссарова. — СПб., 2005.
16. Словарь иностранных слов. — 18-е изд. — М.: Рус. яз., 1989.
17. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога, А. И. Чучаева. — М., 2005.
18. Уголовно-исполнительное право : сб. нормативных актов / П. Г. Пономарев, B. С Радкевич, В. И. Селиверстов — М., 1997.
19. Чайка, Ю. Курс — на социальную реабилитацию // Преступление и наказание. — 2004. — № 4.
20. Шмаров, И. В. Проблемы теории наказания и его исполнения в новом Уголовном кодексе Российской Федерации // Проблемы теории наказания и его исполнения в
новом Уголовном и Уголовно-исполнительном кодексах России / под ред. В. И. Селиверстова : материалы научн.-практич. конф. — М.: ВНИИ МВД России, 1997.
Сведения об авторе
Шефер Вячеслав Владимирович: ФКОУ ВО Кузбасский институт ФСИН России (г. Новокузнецк), заместитель начальника факультета правоохранительной деятельности. E-mail: wshefer@yandex.ru
Information about the author
Shefer Vyacheslav Vladimirovich: Kuzbass Institute of the FPS of Russia (Novokuznetsk), the deputy chief of the Law Protecting Activity Faculty. E-mail: wshefer@yandex.ru