Научная статья на тему 'Итоги восстания ихэтуаней в представлении британской образованной публики и проекты «Новой политики» в Китае. 19001901 гг. (по материалам периодической печати Великобритании)'

Итоги восстания ихэтуаней в представлении британской образованной публики и проекты «Новой политики» в Китае. 19001901 гг. (по материалам периодической печати Великобритании) Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
2757
164
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ВОССТАНИЕ ИХЭТУАНЕЙ / МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ / ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ ВЕЛИКОБРИТАНИИ / ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О "ДРУГОМ" / БРИТАНСКАЯ ПОЛИТИКА В КИТАЕ / РАЗДЕЛ КИТАЯ / ПРОБЛЕМА ЯНЦЗЫ / IMAGE OF "THE OTHER” / THE BOXER REBELLION / INTERNATIONAL RELATIONS IN THE FAR EAST / BRITISH PRESS / BRITISH POLICY IN CHINA / DISINTEGRATION OF CHINA / YANGTZE PROBLEM

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Макаров В. А.

Восстание ихэтуаней 1900 г. привлекло внимание к проблеме взаимоотношений «Запада» и «неевропейского мира». Вырабатывая модели успокоения Китая, представители британского истеблишмента поднимали вопросы идентификации «своего» и «чужого», рассматривали представления европейцев о собственных целях, возможностях и правах в неевропейском мире.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Макаров В. А.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Results of the Boxer Rebellion in imagination of the British establishment and projects of « New Policy» for China. 1900-1901. (By the Press)

The Boxer rebellion attracted attention to the subject of relationships of "the West” and "Noneuropean World”. Constructing the models of pacification of China, representatives of the British Establishment brought up questions of identification of "Strange” and "Own”, examined European’s notions of own aims, potentials and rights in noneuropean World.

Текст научной работы на тему «Итоги восстания ихэтуаней в представлении британской образованной публики и проекты «Новой политики» в Китае. 19001901 гг. (по материалам периодической печати Великобритании)»

УДК: 94 «15/18»

В.А. Макаров *

Итоги восстания ихэтуаней в представлении британской образованной публики и проекты «новой политики» в Китае. 19001901 гг. (По материалам периодической печати Великобритании)

Восстание ихэтуаней 1900 г. привлекло внимание к проблеме взаимоотношений «Запада» и «неевропейского мира». Вырабатывая модели успокоения Китая, представители британского истеблишмента поднимали вопросы идентификации «своего» и «чужого», рассматривали представления европейцев о собственных целях, возможностях и правах в неевропейском мире.

The Boxer rebellion attracted attention to the subject of relationships of "the West” and "Noneuropean World”. Constructing the models of pacification of China, representatives of the British Establishment brought up questions of identification of "Strange” and "Own”, examined European’s notions of own aims, potentials and rights in noneuropean World.

Ключевые слова: восстание ихэтуаней, международные отношения на Дальнем Востоке, периодическая печать Великобритании, представления о «другом», британская политика в Китае, раздел Китая, проблема Янцзы.

Key words: The Boxer Rebellion, International Relations in the Far East, British Press, Image of "the Other”, British Policy in China, Disintegration of China, Yangtze problem.

Восстание ихэтуаней 1900 г. было одним из крупнейших антиевропейских выступлений рубежа Х1Х-ХХ вв. Оно буквально всколыхнуло образованное общество Европы и Америки, привлекло внимание к проблеме взаимоотношений «Запада»1 и «неевропейского мира». В тот период «Запад» безоговорочно доминировал над

* Макаров Виктор Александрович, аспирант кафедры всеобщей истории, Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена

*Нам кажется уместным применить здесь этот термин, объединяющий в данном контексте Европу, США и, в некоторых аспектах даже Японию Мэйдзи, как противовес «Восточному миру». Использование термина «Запад» соответствует европейским представлениям изучаемой эпохи и контексту, в котором его употребляли британские авторы, по отношению к восстанию ихэтуаней. В глазах европейцев той эпохи, «Запад» и «Восток» были жестко противопоставлены, при этом на полюсе «Запада» располагался единственный источник прогресса и силы, Запад имел монополию на истинную «Цивилизацию». Соответственно, в западном сознании остальной мир воспринимался, как отсталый и враждебный, нуждающийся в исправлении (Подробнее см: [4, с. 7]).

колониальным и полуколониальным окружением. Восстание ихэтуаней было воспринято, как опасная попытка нарушить сложившийся status quo [См.: 3, с. 167-169]. Занятие Пекина силами союзников и бегство императорского двора во главе с фактической правительницей -вдовствующей императрицей Цыси - положило конец восстанию [2, c. 324] и поставило союзников перед непростой задачей умиротворения Китая и недопущения в дальнейшем подобных антиевропейских эксцессов. Проблема выбора политической линии по отношению к разгромленному, но обладавшему огромным потенциалом Китаю, особенно остро стояла перед правительством Великобритании, имевшей в Китае крупнейшие среди других держав имущественные интересы [1, с. 8] при очень незначительных силах, которые можно было выделить на их защиту без ущерба для обороны империи. Эта проблема широко обсуждалась в британской периодической печати, предназначенной для образованного среднего класса. В дискуссиях об умиротворении Китая, как в фокусе, сконцентрировались проблемы, имевшие непреходящее значение для британского общества той поры: проблема идентификации «своего» и «чужого», представления европейцев о своих целях, возможностях и правах в неевропейском мире, о моральных границах, которые не может пересечь европейский человек на «Востоке». В конечном счете, обсуждая проблему умиротворения Китая, британцы рассуждали о собственной идентичности, определяя себя перед лицом «Другого».

Среди высказывавшихся на страницах британской печати мнений о действиях европейцев после подавления восстания, встречались предложения жестких мер, навеянные недавно пережитыми страхами.

л

На страницах «The Economist» предлагалось1 «если возможно, повесить

1 Авторство материалов в подавляющем большинстве анализируемых нами изданий не указывалось. Если автор статьи известен, это будет отмечено в тексте.

л

принцы Туана над руинами Цзунлиямыня»1 [12, p. 942]. Цыси

предлагалось сместить «за беспрецедентное оскорбление, которое она нанесла Европе» [17, р. 1062]. Другой автор с гордостью подчеркивал, что европейцы «нанесли китайской империи оскорбление, совершенно равное оскорблению, нанесенному Европе бомбардировкой посольств» [18, р. 1210]. Проблема наказания вдовствующей императрицы была рассмотрена в интересном ракурсе в статье в «The Economist» «The First Duty of Europe in China», вышедшей месяц спустя после занятия союзниками Пекина. Автор подчеркивал, что Цыси необходимо наказать именно за нарушение международного права. Но, как выясняется, речь

w n w

шла о праве, защищавшем исключительно европейцев. В той же статье отмечено, что турецкого султана Абдул-Хамида II - инициатора массового истребления армян - можно не наказывать, так как по его приказу резали его подданных [14, р. 1298-1299]. По его мнению, если Цыси не понесет наказания, это будет означать в глазах китайцев «дискредитирующее (европейцев - В. М.) отречение от правосудия» [14, р. 1298]. C точки зрения автора этой статьи главной ценностью выступала не столько европейская цивилизация, подвергшаяся атаке неевропейских сил, сколько преобладание и безопасность европейцев в мире. Отлично сознавая важность поддержания престижа Европы, автор настаивал на максимально жестком наказании провинившихся. Он последовательно доносил до читателей свою позицию, не смущаясь мелочностью, негуманностью и следованием политике двойных стандартов, которые идея поддержания престижа Европы приобрела в его интерпретации.

1 Цзунлиямынь - высший коллегиальный орган управления иностранными делами цинского Китая (1861-1901 гг.). В реальности не играл определяющей роли при формировании внешней политики, но автором статьи, очевидно, считался одним из важнейших центров подготовки антиевропейских акций.

Однако преобладали в британской прессе более трезвые взгляды на ситуацию. Движение ихэтуаней - «наказание за нашу чрезмерную самоуверенность и нашу нерасторопность в прошлом - наказание, которое должно научить нас проводить в будущем другую политику» [10, р. 425], - отмечалось на страницах такого авторитетного издания, как «The Times» в разгар боев с ихэтуанями.

Одной из проблем, вызывавших устойчивое беспокойство британских авторов, были отношения разбивших Китай союзников между собой. Автор безымянной статьи в «The Economist» отмечал, что пребывание союзных войск в Пекине может привести к ссорам союзников, «более важным и более опасным, чем китайская война» [17, р. 1210]. Беспокойство британской публики вызывало усиление позиций в Китае России, наиболее существенное в территориальном отношении после оккупации Маньчжурии. По мнению автора, в обмен на проявленную инициативу по очистке Пекина, царь легко получит фактический контроль над Маньчжурией [16, р. 1266]. Автор анонимной статьи «The Chinese Problem» полагал, что русская политика в Маньчжурии «открывает путь для того, чего мы боимся - раздела Китая» [9, р. 1363].

Беспокойство британских авторов, хотя и в меньшей степени, вызывали далеко идущие притязания Германии. «Монарх из Гогенцоллернов никогда не потратит зря свои деньги или свои силы» и, значит, будет требовать наказания Китая. Было даже высказано предположение, что Вильгельм II желал поймать императрицу и подписать договор «на острие меча» [17, р. 1210]. Знаменитая «гуннская речь» Вильгельма II вызвала сугубо негативную реакцию в британской прессе. Автор статьи «The Chinese Problem» не соглашался с позицией немецкого императора. «Наказание преступников одно, мщение всем -совсем другое» [9, р. 1363]. В британской прессе отмечалось, что общественное мнение в мире и в самой Германии было шокировано

149

«спонтанной декларацией кайзера о мщении... Германия должна отмежеваться от этой дикой политики, или не будет иметь кооперации с другими державами» [9, р. 1363]. Анализируя реальные возможности Германский империи на Дальнем Востоке, британцы обращали внимание на то, что для Германии война один на один с Китаем невозможна, несмотря на боевой пыл кайзера.

Французские планы виделись британцам в черном свете: «Франция заявила» что если Россия присоединит Маньчжурию, Франция тотчас захватит свою «сферу» (слово «сфера» взято в кавычки британским автором) в Южном Китае [9, р. 1363-1364]. Япония, утверждалось на страницах «The Economist», не покинет Пекин из-за амбиций и жажды новых территорий [17, р. 1210]. США вывели войска из Пекина, но могут потребовать свою долю в случае победы Республиканцев [9, р. 13631364]. Что касается Британии, то, с точки зрения, которую защищал автор статьи «The Chinese Problem», если Германия «захватит то, что она рассматривает, как свою часть добычи... Англия, откажется от политики «открытых дверей», и объявит активную интервенцию в долину Янцзы» [9, р. 1363-1364].

В связи с опасениями распространения беспорядков в южный Китай проблема Янцзы привлекала особое внимание в прессе Великобритании. Общепризнанная позиция сводилась к тому, что британцы должны исполнить «свой долг, как по отношению к себе, так и к цивилизации», и предотвратить распространение восстания в богатые провинции Янцзы. Автор статьи «The Crisis in China» открыто призывал «поддерживать просвещенных вице-королей (юга) против тиранической маньчжурской касты в Пекине» [10, р. 521]. Фактически это означало бы превращение региона Янцзы в сферу непосредственного влияния Британии. Понимая это, автор для легитимации своих предложений ссылался на аналогичный опыт России. «Поскольку Россия имеет в

руках Маньчжурию, мы можем сделать то же самое в долине Янцзы, где события диктуют нам необходимость обороны» [8, р. i].

В пользе распада Китая для британских интересов стремился убедить читателей и Х. Оберон - автор письма к редактору «The Times» «The Mending of Broken China», опубликованного в октябре 1900 г. Автор выступал против всего, что могло связать свободу Британии и полагал, что лучше всего будет допустить распад Китая на несколько «Китаев». Те, которые будут на побережье, окажутся более склонными к взаимодействию с Западом; тех, что расположатся в глубине континента, можно пока оставить в покое. Это, по его словам, будет «более в интересах самого Китая». Возвращение Цин к власти просто вернет ситуацию к status quo. Положение Поднебесной затем продолжит ухудшаться [5, р. i].

Но, в то же время, у подавляющего большинства британских авторов не вызывало ни малейшего сомнения, что «Общий интерес всей Европы - сохранить. центральное китайское правительство»[6, р. 808]. «Европа не желает видеть Китай доведенным до состояния политического вырождения»[15, р. 874]. «Наша фундаментальная идея состоит в том, чтобы уважать целостность Китая», британцы не должны допускать падения авторитета его правительства^, р. 1363]. Подобных цитат можно было бы привести ещё множество.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Британская аргументация против раздела Китая отличалась продуманностью и убедительностью: о китайской империи писали: «европейцы могут управлять её провинциями более выгодно для их населения, но эта операция будет. столь затруднительной и столь непредсказуемый по результатам, что лучше избегать её» [7, р. 1494]; «Завоевание Китая невозможно; установление силой иностранного ига достаточно сложно даже в части обширной империи» [9, р. 1363]. Автор статьи «The Dangerous Situation in China» отмечал «люди, пишущие. о «разделе», как о возможном окончательном решении, не знают, что

говорят и никогда не подсчитывали какую новую ношу они собираются взвалить на наши и так обложенные тяжелыми налогами ресурсы». Даже англичане, с их имперскими возможностями и опытом не смогли бы управлять «сотнями миллионов потенциальных боксеров»1 [13, р. 843].

На страницах «The Times» были изложены речи депутатов Британского Парламента, посвященные проблеме Китая. Особенно интересны две из них, произнесенные в Палате Общин незадолго до взятия союзниками Пекина. Один из видных британских политиков, ранее занимавший пост помощника главы министерства иностранных дел Британии - хотя в момент произнесения речи не имевший постов в британском МИД - Э. Грей - считал, что в будущем европейцы в Китае должны будут действовать очень осторожно. «Расширение территорий в виде компенсации за убытки нельзя даже обсуждать», - полагал он. Призыв к осторожности в полной мере относился и к деятельности миссионеров. Грей был сторонником персонального наказания для ответственных высокопоставленных лиц Китая. По мнению этого авторитетного политика, в интересах Британии было бы создать в Китае независимую, сильную и современную систему правления. Грэй подчеркивал: «в дальнейшем не должно быть никаких попыток приобретать внутренние территории со стороны любой из держав». Политик отмечал, что Китай, хотя и малоподвижен, «все ещё владеет силой сопротивления и ненависти». «Уроки последних нескольких лет должны быть запечатленны в нашем сердце и раздел Китая не должен стать объектом стремлений держав»[18, р. 507].

Китайскую тему продолжал развивать другой парламентарий -Бродрик. Отношение его к возможному разделу было сугубо негативным. «Правительство должно решительно противиться любой

1 Принятое у современников и в мировой исторической науке название движения ихэтуаней - «Боксерское восстание».

политике раздела, полагая, что это подвергнет опасности интересы торговли, и они не имеют основания полагать, что этот взгляд приходит в противоречие со взглядами других держав», - считал Бродрик. О желательной форме правления в Китае он отзывался так: «это должно быть правительство китайцев (и) для китайцев» [18, р. 50В].

Британцы ясно осознавали и трудности сохранения в Китае централизованного правительства. Ясно было, что победа над Китаем, оккупация и получение репараций, даже установление выгодных европейцам тарифов не принесут долговременного успеха. Проблема, с точки зрения компетентных авторов, заключалась не в смене императрицы, а в защите ставленника Запада. Автор статьи в «The Economist» «The Problem of China» сомневался, что контролируемый иностранцами император имел бы достаточный авторитет, чтобы продержаться хотя бы один сезон. Ему откажутся подчиняться провинциальные губернаторы. Признавалось, что молодой император (Цзяй Тянь, при котором до его отстранения от власти в 1898 г. проводилась политика «100 дней реформ» - В.М.) безволен и «не пользуется уважением черни, как реформатор». Тот же эффект будет иметь место, если у власти окажется малолетний родственник императора. Иностранный протекторат Китая также невозможен, так как одна держава, став протектором, слишком усилится, а несколько -постоянно будут в ссоре [7, р. 1494]. «Китайская проблема становится день ото дня все более затруднительно и неясной» [9, р. 13б3]. «Никто в Европе даже не делает вида, что видит, как решить эту проблему» [15, р. 874], - резюмировалось на страницах «The Economist».

Самостоятельный взгляд на разрешение проблемы Китая предлагал автор письма редактору «The Times», опубликованного почти сразу после занятия Пекина, скрывавшийся под псевдонимом «X». Виновниками выступления ихэтуаней «X» прямо называл самих европейцев, которые, не церемонясь, отторгали у Китая территории.

153

Китай доказал иностранцам, что он «не такой умирающий, как они думали», - резюмировал «Х» [19, р. iii].

Он считал неприемлемым наказывать Китай разрушением Пекина или уничтожением императорских гробниц. «Такие акции. недостойны цивилизации» [19, р. ii]. «Х» предлагал ввести индивидуальное наказание ответственных за уничтожение европейцев чиновников, в том числе и членов императорской фамилии. Согласно формулировке «Х», они должны получить воздаяние за вопиющие нарушения порядка и невыполнение правительством своих элементарных функций [19, р. iii]. «Х» предупреждал, что проведение реформ в Китае исключают возможность раздела страны, но, особенно отмечал он, далеко не гарантируют его прозападного курса и «свободы делать в Китае (то), что мы захотим». «Х» убеждал аудиторию «The Times», что проведение политики равноправия по отношению к Китаю вызовет симпатию китайцев к иностранцам [19, р. iii].

В том же номере «The Times», в статье «The Crisis in China», обсуждалась статья «Х». Автор соглашался с «Х», что массовая расправа с китайцами уронит престиж Запада не только в глазах китайцев, но и в собственных глазах европейцев. Он декларировал необходимость изменить политику по отношению к «Востоку и, прежде всего. к Китаю». «Можно надеяться, что этот урок, наконец, будет выучен», - предполагал он. Автор подчеркивал, что возвращение к власти императора должно означать конец политики раздела Китая и «сфер влияния» [10, р. 521]. Однако признавалось, что пока Европа не может общаться с Китаем словно с равным, как, к примеру, с Японией. «Лучший шанс для будущего Китая будет лежать в воздержании европейских держав от вмешательства, независимо - в форме агрессии или интриги. Защищать интересы коммерции и личные права, конечно, настоятельный долг, но за пределы этого британская политика никогда не должна желать продвигаться», - убеждал он читателя [10, р. 521].

154

Британцу хотелось бы, чтобы этому правилу следовали и все прочие державы.

Итак:

Анализируя суждения британцев о способах «умиротворения» Китая, можно выделить две точки зрения - о необходимости жестокого «карательного» наказания Китая или о налаживания с ним взаимовыгодных отношений, основанных на уважении, которые исключат в будущем повторение эксцессов, подобных движению ихэтуаней. Для сторонников обеих моделей действия очень важен эффект, который произведут на китайцев европейские действия. Для обеих групп авторов важно поддерживать репутацию «белого человека».

Сторонников жестокого наказания Китая среди британских авторов, несмотря на их страстную убежденность в правоте своей позиции, было немного. Преобладало желание в перспективе поставить отношение с Китаем на основу взаимной выгоды, вести их настолько равноправно, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Признавалась необходимость считаться с интересами самого Китая при проведении политики на Дальнем Востоке. Наиболее дальновидные и компетентные авторы не скрывали, что равноправные отношения с Китаем вовсе не приведут непосредственно к развитию европейской коммерции и осуществлению других целей европейцев в Китае. Но они послужат началом долгого и трудно процесса приспособления Китая к европейским порядкам.

В процессии разработки моделей «успокоения Китая», анализируя частный случай - восстание ихэтуаней и события, связанные с ним, -представители британского истеблишмента поднимали глобальные вопросы идентификации, способов и путей взаимодействия «Запада» и «Востока»; «своего» и «чужого». И «каратели» и сторонники уважительного обращения с Китаем настаивали на наказании виновников движения ихэтуаней. И те, и другие ставили в вину

155

ихэтуаням и их высокопоставленным сторонникам нарушение международных законов (некоторые авторы прямо признавались, что нарушены были законы, защищавшие европейцев); и оскорбление европейской цивилизации. Цинские власти обвинялись в пренебрежении своими обязанностями. Британцы декларировали себя твердо стоящими на позициях «друзей Китая», будучи уверены, что их действия должны приносить пользу Поднебесной, и считая, что они грамотнее, чем китайцы определят, что лучше, а что хуже для Китая.

Восстание ихэтуаней убедило европейских авторов, что Китай достаточно жизнеспособен и может дать ответ на силовое вмешательство в его дела. «Катастрофа на Дальнем Востоке» способствовала пониманию того, что в отношении Китая необходимости проводить более уважительную и взвешенную политику.

Список литературы

1. Зарина Л. Л., Лившиц С. Г. Британский Империализм в Китае. 1896-1901. - М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1970.

2. Калюжная Н. М. Восстание ихэтуаней. (1898-1901). - М.: Наука Главная редакция Восточной литературы, 1978.

3. Макаров В. «Борьба за Цивилизацию» против «сакральной войны варваров»: восприятие британскими интеллектуалами восстания ихэтуаней (по материалам «The Nineteenth Century) // Война и сакральнось Материалы Четвертых международных научных чтений «Мир и война: культурные контексты социальной агрессии» (Санкт-Петербург, Выборг, Старая Ладога 1-4 октября 2009 г.) / отв. ред.

И. О. Ермаченко, С. М. Капилупи - М., СПб., 2010. С. 167-169.

4. Сайд Э. Ориентализм: западные концепции Востока. - СПб.: Русский мiр,

2006.

5. Auberon H. The Mending of Broken China to the Editor of the Times // The Times Weekly Edition. 1900. Vol. XXIV. № 1234. October 19.

6. Russian Diplomacy in China // The Economist. 1900. June 9.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. The Anglo-German Agreement in China // The Economist. 1900. October 27.

8. The China Blue Book // The Times Weekly Edition. 1900. Vol. XXIV №1231. August 3.

9. The Chinese Problem // The Economist. 1900. September 29.

10. The Crisis in China. / Foreign Intelligence // The Times weekly edition. 1900. Vol.

XXIV. -№1227. July 6.

11. The Crisis in China // The Times Weekly Edition. 1900. Vol. XXIV. № 1233. August

17.

12. The Dangerous Side of the Situation in China // The Economist. 1900. July 7.

13. The Dangerous Situation in China // The Economist. 1900. June 16.

14. The First Duty of Europe in China // The Economist. 1900. September 15.

15. The Problem of China // The Economist. 1900. June 23. The Chinese Problem // The Economist. 1900. September 29.

16. The Russian Proposal to Leave Peking // The Economist. 1900. September 8.

17. The Situation in China // The Economist. 1900. August 25.

18. Tuesday, August 2. / House of Commons. / Imperial Parliament // The Times Weekly Edition. 1900. Vol. XXIV. - №1232. August 10.

19. X. To the editor of The Times. The Chinese Crisis and its Settlement // The Times Weekly Edition. 1900. Vol. XXIV. № 1233. August 17.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.