Научная статья на тему 'Исламский фактор в политических конфликтах на Северном Кавказе: Дагестан и Чечня в 1991-1999 гг. [1]'

Исламский фактор в политических конфликтах на Северном Кавказе: Дагестан и Чечня в 1991-1999 гг. [1] Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

CC BY
835
244
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ИСЛАМ / ЧЕЧНЯ / ДАГЕСТАН / САЛАФИЗМ / ПОЛИТИЗАЦИЯ РЕЛИГИИ / ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ / СЕПАРАТИЗМ / ISLAM / CHECHNYA / DAGESTAN / SALAFISM / POLITICIZATION OF RELIGION / POLITICAL CONFLICT / SEPARATISM

Аннотация научной статьи по политологическим наукам, автор научной работы — Халилова Амина Сергеевна, Лебедев Виктор Сергеевич

В статье рассматривается роль исламского фактора в вооруженных конфликтах на примере Чечни и Дагестана. Авторы исследуют механизмы политизации ислама, противостояние суфиев и сала-фитов. Делается вывод о наличии взаимного влияния между событиями в Чеченской Республике и Республике Дагестан. Показаны процессы формирования у жителей республик новых форм религиозной идентичности в 1991-1999 гг.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE ISLAMIC FACTOR OF POLITICAL CONFLICTS IN THE NORTH CAUCASUS: DAGESTAN AND CHECHNYA IN 1991-1999 [1]

The paper examines the role of the Islamic factor in the armed conflicts by case study of Chechnya and Dagestan. The authors discuss the mechanisms of Islam politicization, confrontation of Sufis and Salafists. It is concluded that there is mutual influence between the events in Chechnya and Dagestan. The article shows the formation of new forms of religious identity among citizens of the republics in 1991-1999.

Текст научной работы на тему «Исламский фактор в политических конфликтах на Северном Кавказе: Дагестан и Чечня в 1991-1999 гг. [1]»

УДК 322::28(470.67 + 470.661) Халилова Амина Сергеевна

кандидат исторических наук младший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук

Лебедев Виктор Сергеевич

аспирант Кубанского государственного университета

ИСЛАМСКИЙ ФАКТОР В ПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТАХ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ДАГЕСТАН И ЧЕЧНЯ В 1991-1999 ГГ. [1]

Аннотация:

В статье рассматривается роль исламского фактора в вооруженных конфликтах на примере Чечни и Дагестана. Авторы исследуют механизмы политизации ислама, противостояние суфиев и сала-фитов. Делается вывод о наличии взаимного влияния между событиями в Чеченской Республике и Республике Дагестан. Показаны процессы формирования у жителей республик новых форм религиозной идентичности в 1991-1999 гг.

Ключевые слова:

ислам, Чечня, Дагестан, салафизм, политизация религии, политический конфликт, сепаратизм.

Khalilova Amina Sergeevna

PhD in History, Junior Research Associate, Institute of History, Archeology and Ethnography, Dagestan Research Center, Russian Academy of Sciences

Lebedev Viktor Sergeevich

PhD student, Kuban State University

THE ISLAMIC FACTOR OF POLITICAL CONFLICTS IN THE NORTH CAUCASUS: DAGESTAN AND CHECHNYA IN 1991-1999 [1]

Summary:

The paper examines the role of the Islamic factor in the armed conflicts by case study of Chechnya and Dagestan. The authors discuss the mechanisms of Islam po-liticization, confrontation of Sufis and Salafists. It is concluded that there is mutual influence between the events in Chechnya and Dagestan. The article shows the formation of new forms of religious identity among citizens of the republics in 1991-1999.

Keywords:

Islam, Chechnya, Dagestan, Salafism, politicization of religion, political conflict, separatism.

Сегодня часто можно услышать суждения о той значимой роли, которую играл и продолжает играть ислам в развитии культуры многих кавказских народов. Нередки и заявления о том, что именно ислам может стать тем фактором, который позволит, сохраняя этническое многообразие, объединить многочисленные социальные группы и движения, тем самым консолидировав граждан и урегулировав существующие на Северном Кавказе конфликты. Однако нельзя упускать из виду и того факта, что ислам в прошлом и в настоящее время является также значимым конфликтогенным фактором.

Постсоветское развитие процессов политизации ислама было связано с политикой перестройки, в рамках которой была отменена политика «государственного атеизма», и распадом СССР, в ходе которого возник злополучный вопрос о государственности субъектов Федерации. В этот период в республиках начал активно развиваться процесс строительства и восстановления мечетей; дагестанские мусульмане получили возможность свободно поддерживать связи с единоверцами из других стран [2, с. 6]. Ислам начал институционализироваться и в политическом пространстве: на Северном Кавказе получили возможность функционировать различные религиозные общественные организации, движения и политические партии. Важно подчеркнуть, что этот внешний рост числа организаций и мечетей не является лишь признаком возвращения к традиционной обрядности, данные процессы отражают качественные перемены в обществе -формирование у жителей новых форм религиозной идентичности.

В Чечне и Дагестане на момент распада СССР существовали две конкурирующие трактовки ислама: суфизм и салафизм. Большинство мусульман здесь принадлежали к суфизму, поскольку еще в XIX в. именно с северо-восточной части Кавказа начали распространяться суфийские тарикаты [3, с. 22]. После распада СССР вместе с возрождением исламской инфраструктуры начался рост последователей тарикатов, становившихся послушниками суфийских шейхов. Наибольшим авторитетом в Республике Дагестан пользовался погибший в 2012 г. в результате теракта шейх тарикатов Накшбандийя и Шазилийя Саид Афанди Чиркейский. Его последователь

шейх Ахмад-Хаджи Абдулаев является муфтием Республики Дагестан, и в его распоряжении сегодня находятся ресурсы главной религиозной организации республики - «Духовное управление мусульман Дагестана» (ДУМД).

В религиозной жизни чеченцев суфизм также играет ключевую роль, являясь «традиционной» для республики разновидностью ислама. Как отмечает исследователь В.Х. Акаев, история чеченского суфизма тесным образом связана с исламскими традициями Дагестана, поскольку именно из Дагестана в Чечню и Ингушетию пришли основные суфийские тарикаты - Накшбан-дийя и Кадирийя [4, с. 106].

Рост конфликтности в религиозной сфере в Дагестане и Чечне можно вести от смещения муфтия Духовного управления мусульман Северного Кавказа в 1989 г. Это послужило обострением отношений внутри исламской уммы между различными группами исламского духовенства. В конце 80-х - начале 90-х гг. представители суфизма и салафизма выступали сообща в своей борьбе против атеистической советской элиты. В 1994 г. муфтием в Дагестане был избран представитель «консерваторов» Магомед Дарбишев. В этот период происходило становление единой системы управления внутри суфийского направления ислама.

В политической жизни Чеченской Республики не было раскалывающего общество этнического фактора, поскольку абсолютное большинство жителей составляли чеченцы. В начальный период смены власти в республике с 6 сентября 1991 г. ислам не играл значительной роли в поддержке режима Джохара Дудаева. Однако в обществе развивалась дискуссия относительно того, как в дальнейшем будет выглядеть политическое устройство Чеченского государства. В этот момент салафиты и их политические представители активно лоббировали проект создания исламской республики. В то же время суфийские тарикаты старались дистанцироваться от политических разногласий. В целях привлечения верующих в 1993 г. в ситуации политического кризиса в Конституцию Чеченской Республики было внесено изменение, в соответствии с которым ислам стал официальной религией. Как подчеркивает в своем исследовании М.С. Зинченко, «первоначальное обращение Дудаева к исламу носило, вероятнее всего, утилитарный характер» [5, с. 118].

В первые годы сепаратистского режима некоторые лидеры суфиев поддерживали Д. Дудаева [6, с. 241], однако в 1992 г. его сторонники создали Духовный центр мусульман, что было воспринято чеченскими суфиями как угроза. В итоге группы сторонников суфийских тарикатов организовали собрание совета имамов, на котором было сформировано Духовное управление мусульман Чечни во главе с религиозным лидером Магомедом Арсанукаевым, принадлежавшим к тарикату Накшбандийя.

В дальнейшем Чеченская Республика начала переживать всплески активной исламизации общественной жизни, обычно связанные с тем или иным кризисом или неустойчивым положением лидеров в политическом пространстве. В марте 1995 г. ради наведения порядка и усиления дисциплины в рядах воюющих президент Чеченской Республики Ичкерии издал указ о введении параллельной системы шариатского правосудия. Во время первой чеченской кампании ислам стал идеологической формой чеченского сепаратизма.

Конфликт между властью и представителями суфийских тарикатов усилился, поэтому в связи с давлением сепаратистской власти муфтий Арсанукаев ушел со своего поста. Данная ситуация повторилась с М. Гаркаевым и М. Алсанбековым. Они, как и впоследствии их преемники, уже были представителями кадирийских вирдов. Салафиты же, напротив, все больше сближались с Чеченским государством. В 1995 г. радикальные салафиты совершили попытку уничтожения зиярата Хеди - матери одного из самых почитаемых чеченцами святых Кунта-Хаджи. На этой почве между последователями суфийских тарикатов и ваххабитами произошло открытое столкновение [7, с. 26]. В период первой чеченской кампании в республике сформировался костяк про-салафитских политиков и полевых командиров, таких как З. Яндарбиев, М. Удугов, С. Абумусли-мов, В. Арсанов, Ш. Басаев, Хаттаб, С. Радуев, Х. Исрапилов и т. д.

Из сказанного ясно, что и в Чечне, и в Дагестане главным оппонентом суфийских братств выступают салафиты, для которых идеалом является возврат к общественно-политическим формам, бытовавшим в период первых трех поколений. На сегодняшний день большое число исследователей склоняются к мнению, что салафизм - недавнее явление для Северного Кавказа. Такой позиции придерживаются, например, К. Ханбабаев и З. Арухов [8, с. 140]. Однако ряд исследователей, например З. Абдулагатов, полагают, что, вопреки широко распространенному мнению, салафиты существовали на Северном Кавказе еще в XVII—XVIII вв. [9, с. 15].

Важно понимать, что салафитское движение, так же как и суфийские братства, не является однородным - в нем есть разные группы, которые отличатся друг от друга по степени радикальности. Первоначальной политической платформой салафитов стала исламская партия возрождения, созданная в 1990 г. Однако после ее самороспуска прежде фрагментированное, но все же скрепленное организационно салафитское движение распалось на умеренное и радикальное.

Салафизм, или «новый ислам», оказался наиболее развит в Дагестане; чеченские же собратья дагестанских салафитов скорее заимствовали их идеи и лозунги в связи с недостатком специалистов по шариатскому праву и исламскому богословию. Однако сепаратистские войны в соседней республике оказывали радикализующее воздействие на дагестанские группы салафитов, особенно на радикальное крыло.

Наиболее серьезные внутриконфессиональные столкновения в этот период в Дагестане происходили в декабре 1995 г. в селении Чиркей, в июле 1996 г., затем в мае 1997 г. - в селениях Кара-махи, Чабанмахи и Кадар. В этой республике постепенно начали складываться салафитские анклавы, в которых вводилось шариатское правление и которые тем самым выпадали из российского правового и культурного поля. Также крупные общины образовались в так называемой Кадарской зоне, включающей селения Кадар, Карамахи, Чабанмахи, Чанкурбе и Губден [10, с. 165-166].

В связи с политическими разногласиями и конфликтом с представителями региональной власти в конце 1997 г. руководство исламского джамаата Дагестана (под руководством Б. Кебе-дова) покинуло территорию республики и переселилось в Чеченскую Республику Ичкерию в Гудермес, где к тому времени уже функционировал исламский институт «Кавказ», готовивший кадры для шариатских судов Чечни. В этот же период в Гудермесе был создан Генеральный штаб исламского джамаата Дагестана. Наконец в апреле 1998 г. в Чечне был организован Конгресс народов Ичкерии и Дагестана, возглавляемый Ш. Басаевым, М. Удуговым и Б. Кебедовым. Одной из ключевых задач этой организации было построение единого исламского государства на территории Чечни и Дагестана.

В этот же период салафиты начали в Чечне активную деятельность по созданию своих общественно-политических организаций. Продолжилась эскалация конфликта между властью, суфийскими организациями и салафитскими общинами. Один из переломных моментов развития конфликта произошел 14 июля 1998 г. в Гудермесе, где между салафитами и членами боевого отряда просуфийского командира С. Ямадаева произошла ссора, которая вылилась в вооруженное противостояние, повлекшее за собой гибель 60 человек [11, с. 90]. Данное столкновение послужило поводом для развития конфликта, в результате чего президент Ичкерии Аслан Масхадов публично отмежевался от салафитских боевиков. По инициативе муфтия республики Ахмада Кадырова в Чечне развернулась кампания по дискредитации ваххабизма как чуждой чеченцам идеологии.

В этот период муфтият Чеченской Республики стал одной из ключевых сил, противостоявших радикальным салафитам. В 1998 г. по инициативе муфтия Ахмада Кадырова в Грозном прошел конгресс мусульман Чечни, Дагестана и Ингушетии, призвавший органы государственной власти республик активно противодействовать распространению ваххабитской идеологии. На подобном конгрессе в Назрани был создан координационный центр мусульман Северного Кавказа, ставший организационной основой для противодействия радикалам.

25 января 1998 г. на сходе салафитов, мигрировавших из Дагестана в Гудермесе, был принят «Манифест джамаата Дагестана к мусульманам мира», в котором был провозглашен джихад против неверия в лице руководства Дагестана и военных [12, с. 199]. В 1999 г. произошло вторжение боевиков на территорию Республики Дагестан с целью поддержки своих идеологических собратьев, которое оказалось неудачным. В связи с этим власти Дагестана изменили свое умеренно негативное отношение к радикалам на открыто враждебное, сосредоточившись на поддержке суфийского ислама и отказавшись от всякой возможности переговоров с салафитами. Был принят республиканский закон «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», в отношении которого до сих пор не утихают споры.

Ислам стал значимым фактором развития конфликтов на Северном Кавказе и поводом для возникновения социальных расколов в исследуемых республиках. Нельзя упускать из виду и тот факт, что постсоветское развитие салафизма в его умеренной и радикальной версиях в Чечне и Дагестане представляет собой единый процесс: если из Дагестана в Чечню проникали салафитские теории и взгляды, то из Чечни в Дагестан «растекался джихад». Иначе говоря, Чечня как зона военных действий, боестолкновений стала для дагестанских салафитов фактором радикализации, что и привело к созданию исламистских анклавов в Кадарской зоне. В таких условиях разгоревшийся внутриисламский конфликт из богословской дискуссии перерос в вооруженное противостояние, что, в свою очередь, лишь усугубило развитие насилия в регионе.

Ссылки:

1. Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта «Общее и особенное в социально-политическом развитии Абхазии, Адыгеи, Дагестана и Чечни постсоветского периода: сравнительно-исторический и документально-правовой анализ», проект № 15-21-12001 а(м).

2. Макаров Д.В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М., 2000.

3. Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001.

4. Акаев В.Х. История и специфика современного исламского возрождения в Чеченской Республике // Центральная Азия и Кавказ. 2011. Т. 14, № 3. С. 104-119.

5. Зинченко М.С. Политизация ислама как фактор современного политического процесса : дис. ... канд. полит. наук. М., 2009.

6. Нунуев С.М. Политические факторы распространение религиозного радикализма в постсоветской Чечне // Теория и практика общественного развития. 2013. № 9. С. 240-244.

7. Акаев В.Х. Суфизм и ваххабизм на Северном Кавказе. Махачкала, 1999.

8. Алиев А.К., Арухов З.С., Ханбабаев К.М. Религиозно-политический экстремизм и этноконфессиональная толерантность на Северном Кавказе. М., 2007.

9. Абдулагатов З.М. Идеология «ваххабизма» в молодежном крыле салафитского движения Дагестана // Дагестанский социологический сборник. Махачкала, 2009.

10. Мантаев А.А. «Ваххабизм» и политическая ситуация в Дагестане : дис. ... канд. полит. наук. М., 2002.

11. Саватеев А.Д. Ислам и политика в Чеченской Республике // Общественные науки и современность. 2000. № 2. С. 84-95.

12. Мантаев А.А. Указ. соч.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.