Litera
Правильная ссылка на статью:
Алиева Ф.А., Мухамедова Ф.Х. — Этноспецифика песен об отходничестве селения Кубачи // Litera. - 2019. - № 6. DOI: 10.25136/2409-8698.2019.6.31583 URL: https://nbpublish.com'llbrary_read_article.php?id=31583
Этноспецифика песен об отходничестве селения Кубачи
Алиева Фатима Абдуловна
кандидат филологических наук
ведущий научный сотрудник отдела фольклора, Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы
367000, Россия, республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45, каб. 211
И folkloriyali@mail.ru
Мухамедова Фатыма Хамзаевна
доктор филологических наук
главный научный сотрудник Центра изучения литературного наследия Р. Гамзатова, Институт языка,
литературы и искусства им. Г. Цадасы ДФИЦ РАН
367000, Россия, республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45, каб. 113
И fmuhamedova@maii.ru
Статья из рубрики "Фольклор"
Аннотация.
Предмет исследования статьи — исторически сложившиеся фольклорные традиции этнической среды. Объектом исследования является своеобразный тематический цикл песен об отходничестве в народной лирике фольклора кубачинцев — жителей высокогорного селения Кубачи Республики Дагестан, славящегося уникальным искусством ювелирного мастерства. Отходничество, как исторически закономерное явление, вызванное социально-экономическими, историческими и географическими условиями жизни края, способствовало зарождению в народе лирических песен - так называемых песен об отходничестве. В них в яркой и эмоциональной форме выражены чувства и настроения мастерового люда, вынужденного в поисках заработка покидать родные места и отправляться на чужбину. В основу нашего исследования положены сравнительно-исторический и аналитический методы, позволяющие раскрыть поэтическую природу песенных произведений, их идейно-эстетическое, художественное и историческое значение. Научная новизна исследования заключается в том, что в ней впервые специальному анализу подвергнуты песни об отходничестве, как своеобразный песенный цикл мастеров-отходников, жителей высокогорного селения Кубачи Республики Дагестан, вынужденных в поисках заработка скитаться по различным городам и странам. таким образом, выявлено их этноспецифическое своеобразие, рассмотрены особенности тематики, определены художественные приемы, типичные для данного цикла песен.
Ключевые слова: этноспецифика, фольклор, Кубачи, локальные особенности, песни об отходничестве, тематика, лексика, поэтические, художественные средства, ремесленный труд
DOI:
10.25136/2409-8698.2019.6.31583
Дата направления в редакцию:
03-12-2019
Дата рецензирования:
04-12-2019
Дата публикации:
06-12-2019
Устно-поэтическое творчество народов Дагестана при всей историко-экономической, генетической и культурной общности путей развития, наличием этнокультурных, типологических связей, характеризуется вместе с тем национально-специфическими особенностями и своеобразием фольклора отдельно взятых народов. Н. В. Капиева справедливо подчеркивает, что «фольклор каждого народа — явление оригинальное, имеет свои особенности, и жанровые, и в области тематики и формы» [9, с- 9].
Изучение этноспецифических особенностей национального фольклора является одной из важнейших задач дагестанской и северокавказской фольклористики на современном э та пе .
Необходимость углубленного исследования устно-поэтического творчества малочисленных народов, выявление этнолокальной специфики в фольклоре того или иного народа обусловлено возросшим интересом к духовному наследию и культурным ценностям прошлого. Оно становится особенно значимым и актуальным в настоящее время в связи с обращением к исследованию межэтнических фольклорных традиций, их взаимосвязей и взаимовлияний практически во всех жанрах фольклора конкретного народа.
«Фольклористика Дагестана сейчас подошла к такому этапу, - пишет известный исследователь дагестанского фольклора А. М. Аджиев, - когда необходимо углубленно изучать устно-поэтическое наследие малочисленных народностей, этнических групп, а также микрорегиональных, локально-специфических, «одноаульных» черт в фольклоре того или иного народа... Вместе с тем мы пока имеем довольно поверхностные представления об особенностях фольклора этнических групп, мы до сих пор не можем достаточно аргументировано ответить на вопрос, почему, скажем, в одном ауле хорошо развиты одни жанры, а в другом ауле, нередко находящемся рядом, более развиты иные жанры, несколько иные традиции» [3, с- 4].
В этой связи особый интерес представляет групп даргинского народа, проживающих километрах от Махачкалы и 70 километрах к Республики Дагестан на высоте 1600 метров
фольклор кубачинцев, одной из этнических в селении Кубачи, расположенном в 180 западу от Дербента в Дахадаевском районе над уровнем моря.
Селение Кубачи по праву считается одним из интереснейших уголков Дагестана. Издревле Кубачи славилось не только развитыми традициями ювелирного ремесла, но и богатством материальной и духовной культуры, своеобразием быта, обычаев, традиций и особенностями языка. Знаменитое на весь мир своими высокохудожественными изделиями ювелирного искусства, селение Кубачи с дореволюционных времен привлекало внимание этнографов, антропологов, историков, языковедов, любознательных путешественников из разных уголков мира.
Сведения о Кубачи и кубачинцах публиковались в различных трудах дореволюционных ученых, обратившихся к изучению материальных и словесных памятников культуры села:
Д. Н. Анучина ^ Н. Неверовского Г121, А. Дирра [7], П. Ф. Сандерского^131, Г. Э.
Алкадари Г41, Л. И. Жиркова Е. М. ШиллингаГ141, а также и современных
исследователей А. А. Магометова М. П. Маммаева и др.
Среди названных исследователей, внесших неоценимый вклад в изучение проблем, связанных с вопросами происхождения Кубачи и кубачинцев, их истории и самобытной культуры, особенно выделяется выдающийся кавказовед XX в., специалист-этнограф Е. М. Шиллинг, в течение нескольких лет проводивший экспедиционные исследования, совершивший более 20 выездов в республики Чечни, Ингушетии, Кабарды, Карачаево-Черкессии, Абхазии и Дагестана. Собранный и систематизированный им значительный этнографический материал впоследствии лег в основу его уникального труда
«Кубачинцы и их культура. Историко-этнографические этюды» Г141, посвященного материальной и духовной культуре села Кубачи, её истории, ремеслу, народному быту, обычаям и традициям.
Данная книга ценна в том числе и тем, что в ней в приложении впервые были опубликованы лирические песни, зафиксированные Л. И. Жирковым в сел. Кубачи в 1924 г. Г8. с. 206-2081
Высокоразвитое искусство ювелирного мастерства наложило своеобразный отпечаток практически на все сферы жизненного уклада - на быт, обычаи, традиции, язык, и в особенности на устно-поэтическое творчество кубачинцев. Мастерами-ювелирами, которые в поисках заработка устремлялись в дальние края — в крупные промышленные центры и большие города, слагались так называемые песни об отходничестве, в которых были выражены их горестные думы, чувства, волнения, переживания и желание скорейшего возвращения домой.
Песни об отходничестве представляют яркую страницу в лирической поэзии в фольклоре кубачинцев. Их поэтические, художественные и стилистические особенности, насыщенные этнолокальной спецификой, обусловлены характером их трудовой деятельности кубачинцев-мастеров. Впервые к исследованию этнолокальной специфики фольклора кубачинцев обратилась исследователь даргинского фольклора Ф. О. Абакарова. Будучи носительницей собственно кубачинского языка, ей удалось собрать материал практически по всем жанрам фольклора кубачинцев и рассмотреть их под углом зрения этноспецифических особенностей в монографии «Кубачинский фольклор: этнолокальные особенности»
Вместе с тем в вышеназванной книге Ф. О. Абакаровой нет специального раздела, посвященного песням об отходничестве, но ею приводятся отдельные очень важные наблюдения. Так, Ф. О. Абакарова отмечает, что «песни отходников — исторически закономерное явление, соответствующее запросам времени. Отходничество здесь имело
глубокие корни. Особые географические условия, определенная историческая замкнутость толкали кубачинцев к занятию ремеслом, значительно раньше и в больших масштабах, чем жителей соседних аулов. В поисках рынка сбыта для своих изделий они направлялись в промышленные центры, появившиеся как следствие развития
капитализма» [1, с 20].
Песни об отходничестве богаты и многообразны по тематике и идейно-художественным особенностям. По сути это лирические песни, представляющие собой своеобразный поэтический памятник, воплотивший представления народа о добре и зле, о его духовных ценностях, его этических, моральных и нравственных убеждениях. Определяющим моментом в них служат не какие-либо действия героя, его поступки или события, идейно-эстетическая сущность их раскрывается через выражение чувств, мыслей и переживаний лирического героя.
Главный акцент в песнях об отходничестве делается на описании душевного состояния героя, его волнений, страданий и личных индивидуальных ощущений. Восприятие мира через призму чувств, эмоций, страданий, выражение своего «Я» — вот что составляет суть идейно-эстетического содержания песен об отходничестве.
Типична для данного цикла песня, в которой некий кубачинец с первых же строк призывает своих друзей, отправляясь в долгий путь, как всегда не забыть взять с собой молоточки и резцы и пустить их в ход [в работу], герой поет о том, как они «персиянкам наделают золотых колец» и «в стамбульских мастерских не один скуют браслет». Молодые мастера-труженики планируют, добравшись до Парижа, смастерить не одно ожерелье. Песня завершается оптимистичным настроем: «...Молоды у нас сердца, / И на весь прославлен свет / Почерк тонкого резца / Кубачинских мастеров» [6, с- 169].
Как уже отмечалось, тематика песен об отходничестве необычайно многообразна. В них нашли отражение и тема разлуки с любимым, и материнские волнения о том, как сын устроился на чужбине, и переживания жены о здоровье мужа, который, оставив семью и маленьких детишек, уехал на заработки в чужие неведомые края, и грустные песни самих отходников. Особенно впечатляют строки, в которых мужчины, находясь вдали от семьи, уехавшие на заработки, испытывают тоску по дому; в них поётся о том, что они ждут не дождутся, когда же они вернутся в родные края с заработанными деньгами для семьи, когда же, наконец, обнимут своих жен, детей и матерей.
Следующие строки песни мастера-ювелира, находящегося вдали от родины, навеяны грустными и печальными мотивами: «...Армавирра туканнив / Виссул кижий даммий саб, / Беетукъалла мудинже / Шатте даший ищий саб. / Дибсилла дуугьа мятях1 / Лябц1яр диикьий даммий саб, / Къирим - мажарра яракь, / Мутил дичин ищий саб.». «.В лавочке города Армавира / Мне сидеть и плакать, / А вам на горе Бетука, / Гулять, время проводить / На медные дешевые изделия мне фальшивый блеск наводить (в
смысле: наносить позолоту на дешевые изделия), / А вам дорогое оружие золотить» [1, с-^^ Мастер-ювелир тоскует и горюет по своим родным местам, по горе Бетука (местность села Кубачи).
В песне также называется вид ювелирной работы, которым занят мастер. (Дибсилла дуугьа мятях1, / Лябц1яр диикьий даммий саб, / Къирим - мажарра яракь, / Мутил дичин ищий саб.». На медные дешевые изделия мне фальшивый блеск наводить, / А вам дорогое оружие золотить». Для данной песни характерно использование приема художественного параллелизма, посредством которого состояние тоски героя и его конкретный труд противопоставлены той реальной действительности, которая связана с
селением Кубачи.
Нередко кубачинские мастера посвящают песни и своим любимым инструментам, одним из которых был резец («бенгулгла). Ни одно изделие, ни один вид работы не обходились без него, и не случайно в песне он так и называется: «Друг ты мой с давнишних лет, / Крепкий, как алмаз, резец, / Тонкий наносил узор / Я тобой на серебро. / Сам резцом хотел бы стать! / Что резьба по серебру? Мне бы счастьем украшать / Человеческую жизнь. / Друг ты мой с давнишних пор, / Крепкий, как алмаз, резец, / Ты уже не так
остер, / Да и я уже не тот.» Г6, с- 681. В песне звучат горестные мотивы о том, что ничто не вечно на земле, как износился резец, так же «и он сам вышел из строя», т.е. постарел и его хозяин.
Среди песен об отходничестве тематически выделяются песни о разлуке влюбленных молодых, мужа и жены, отца и детей, и др. Они насыщены эмоциональным настроем, душевными переживаниями. Таковы строки из следующей песни, исполненной женой мастера-отходника, в которой выражены страдания молодой жены по мужу. «.Мутчъу гьададухху у1рус ас, / Диц1иллясад лидиль ваях, / У акквал ду муржле югъулдан, / У х1иррянне юки-юсси йихулада, / Чарсавхекква, дила виккан!» - «.Никогда не закончатся русские деньги, / Всего богатства не приобретешь, / Я сохну без тебя, / Не могу ни спать, ни есть, / Вернись же поскорей, мой дорогой.» (Записала Ф. А. Алиева в 1975 г. от Изабакарова Гаджиомара в сел. Кубачи. Хранится в Рукописном фонде ИЯЛИ ДФИЦ РАН. Фонд 9. Опись 1. Дело 301).
Подобные песни нередко перекликаются с чисто любовными, в них звучат признание в любви, верности, ожидание долгожданной встречи. В основном, это песни — монологи, ярко и эмоционально выражающие состояние души героини.
Так, например, в одной из таких песен взволнованно передаются чувства девушки, её обращение к возлюбленному. Проводив своего суженого в далекие края, на чужбину, она не находит себе покоя, страдает вдали от него и тоскует по нем: «.Был бы рядом ты, потушить бы смог, / Души моей очаг любви, / Если б ты оценил мои чувства к тебе, / Я б голубкой сейчас прилетела к тебе.» (Записала Ф. А. Алиева в 1975 г. от Изабакарова Гаджиомара в сел. Кубачи. Хранится в Рукописном фонде ИЯЛИ ДФИЦ РАН Фонд 9. Опись 1. Дело 301).
Частые разлуки рождали сомнения, недоверие. В одной из таких песен поется: «.Ид г1урусла Тулалид / Капуст1алла ит1ин негъ / Идти дит1ибле адий? / Издаг абала хъилиб / Таркаман минжла т1улут1 / Дамк1уну дит1иблида. / Гьададуху г1урус аас! / Дигъегъу харже мятях1! / Вивашкква кьабул шала, / Дикулну абла шала!» — «.В русском городе Туле / Неужели не надоел тебе / Красный капустный суп? / Мне же в доме родителей / Из таркаманского риса / Даже хлеб надоел. / Не кончатся никогда русские деньги! / Не переведется никогда золото! / Лучше вернись, мой свет, / Ведь скоро весна!» Г1, с' 72].
В поисках заработка кубачинцы-мастера отправлялись далеко за пределы своей страны, они были вынуждены скитаться не только по российским городам — Краснодаре, Армавире, Туле, Оренбурге, Баку, Кутаиси, но и по зарубежью — уезжали в Турцию, Ира н, Египе т.
Скитаясь на чужбине, мастера-ювелиры не гнушались никакой работой, они нанимались в подмастерья, нередко устраивались на работу и к своим собственным уже обустроившимся там односельчанам, которые их нередко всячески эксплуатировали. Такой подневольный труд не приносил никаких доходов, оставляя только горечь, обиду и
досаду за пустые надежды и потерянное время.
Семья пребывала в ожидании кормильца, но он и сам не возвращался, и ничего не мог отправить домой. В одной из песен жена одного из мастеров горько оплакивает свою судьбу: «.Я так долго тебя ждала, / Но когда ты с чужбины вернулся домой, / Не подарки привез, как другие везут мастера / — женам — золото, детям — серебро, чтоб учились работать на нем, / Два рваных хурджина всего лишь привез, / Один — полный страданий твоих, / Другой же был полон болезней / И пролитых тобою слез.» (Записала Ф. А. Алиева в 1970 г. от И. Бахмулаевой в сел. Кубачи Дахадаевского района. Личный архив Ф. А. Алиевой).
Песня построена на контрасте. Здесь противопоставлены картины благополучия тех, кто смог устроить свою жизнь, и тех, кому это не удалось. Метафорические описания рваных хурджинов, полных страданий, болезней и слез, подчеркивают бедственное состояние нуждающихся мастеров, не сумевших благоустроиться на чужбине, и эта реалистичность песни трогает до глубины души.
Примечательно, что тематика песен об отходничестве была подхвачена и молодыми даргинскими поэтами, в частности, Мунги Ахмедом (1843-1916), который был известным мастером-оружейником.
В возрасте 10 лет Мунги Ахмед вместе со своим дядей уехал в Персию в город Тебриз, со временем стал хорошим мастером филигранных изделий.
Мунги Ахмед как творческая личность любил петь песни, слагать их и играть на чунгуре, а позже, вернувшись в Кубачи, стал известным певцом, без участия которого не обходилось ни одно сельское торжество.
В народе рассказывают, что Мунги Ахмед, как и его дядя, часто ездил в Париж для сбыта антиквариата. Бывали поездки удачные, когда он возвращался с деньгами и красивыми подарками для семьи. Но в одну из поездок ему не повезло. Познакомившись с одной парижанкой, он промотал все деньги и вернулся домой ни с чем.
Приключения Мунги Ахмеда описаны им в его песне «Мадам». Эта песня в записи не сохранилась, но передавалась из уст в уста, из поколения в поколение. Приведем из неё отдельные отрывки, в которых рассказана история приключений горе-отходника:
«Был в Париже я и там / Жил в отеле небольшом. / Как-то раз ко мне мадам / Подошла на каблучках. / Подмигнула и сама / Руку протянула вдруг. / Долго было ли с ума / Мне от этого сойти?.. / Есть на все своя цена. / Тут же заказал обед / И потребовал вина. / Ох, и крепок был ликер! / И у пира есть конец: / Все изделия свои, / От браслета и колец / До булавки пропил я. / Не беда, что должником / Стал я друга своего, / А беда, что с кошельком / Инструменты загубил. / И дорога далека / Из Парижа в Кубачи. / И сверлить взялась тоска / Душу грешную мою.».
Эта песня целиком насыщена разочарованием мастера, прокутившего свои инструменты и оставшегося ни с чем. Но из всего надо извлекать урок: «Белотелую мадам / Я оставил для мусье, / Посоветовал друзьям / Ум в Париже не терять. / Есть у нас свои мадам / В Дагестане среди гор. / И любовь не носят там / Для продажи на базар» [15. С. 123].
Итак, песни об отходничестве представляют собой своеобразную жанровую разновидность песенной лирики в фольклоре кубачинцев, которая характеризуется особенностями тематики, сюжетики, своеобразием стилистических и художественных приемов. Этнолокальные и национально-специфические особенности песен об
отходничестве налицо; они проявляются в конкретных бытовых деталях, лексических оборотах, фразеологизме, использовании характерных типических выражений, связанных со спецификой кубачинского ремесленного труда.
Библиография
1. Абакарова Ф. О. Кубачинский фольклор: этнолокальные особенности. Махачкала: Дагкнигоиздат, 1996.128 с.
2. Абакарова Ф. О., Алиева Ф. А. Очерки устно-поэтического творчества даргинцев / науч. ред. А. М. Вагидов. Махачкала, 1999. 258 с.
3. Аджиев А. М. От редактора // Проблемы этнолокального своеобразия в фольклоре народов Дагестана: сб. статей / отв. ред. А. М. Аджиев. Махачкала, 2011. С. 3-9.
4. Алкадари Г. Э. Асари Дагестан. Махачкала, 1929. 184 с.
5. Анучин Е. М. Кубачинцы и их культура: Историко-этнографические этюды. М., 1949.224 с.
6. Гусейнов А. Г. Кубачи и кубачинцы. Махачкала: Дагкнигоиздат, 2000. 278 с.
7. Дирр А. Очерки по этнографии Дагестана. Тифлис, 1903.
8. Жирков Л. И. Язык аула Кубачи // Ученые записки Института этнических и национальных культур народов Востока. М., 1930. Т. 1. 256 с.
9. Капиева Н. В. Вступ. статья // Песни народов Дагестана. Л.: Советский писатель, 1970. С. 5-42.
10. Магометов А. А. Кубачинский язык. Тбилиси: Изд-во Акад. наук Груз. ССР, 1963.341 с.
11. Маммаев М. М. Зирихгеран-Кубачи: очерки по истории и культуре. Махачкала: ИИАЭ, 2005. 252 с.
12. Неверовский Н. Краткий исторический взгляд на Северный и Средний Дагестан. СПб., 1848. 42 с.
13. Сандерский П. Ф. В горах Дагестана. Путевые впечатления, случайности и антропологические заметки. Петровск: Типография «Работник» С.А. Бруна, 1903.
14. Шиллинг Е.М. Кубачинцы и их культура: Историко-этнографические этюды. М., 1949.133 с.
15. Поэзия народов СССР XIX - начала XX века.Коллектив авторов. 1п^р5://ммм.1^т!пте/Ьг/?Ь = 248468&р=1 [дата обращения 29.11.19]