Дарья Клинг
ИДЕЯ «ИСТИННОГО ДОБРА» И ОБРАЗ АВТОРА В ПОВЕСТИ «ДОБРО ВАМ!»*
Василий Гроссман (1905-1964) не увидел свою повесть «Добро вам!» в опубликованном виде. Впервые она появилась в сборнике его «малой прозы» в 1967 г., но была сокращена. А полный текст опубликовал журнал «Знамя» в 1988 г. (№ 11). Повесть привлекла меньше внимания критиков и публицистов, чем другие произведения В. Гроссмана - роман «Жизнь и судьба» и повесть «Все течет...». Дело в том, что «по жанру и по стилю повествования "Добро вам!" сильно отличается от этих произведений» (с. 148). Впрочем, немногие критики, заметившие эту повесть, дали ей высокие оценки.
«Добро вам!» - это одно из «армянских» произведений русской литературы. Повесть генетически связана с такими произведениями, как «Путешествие в Армению» О. Мандельштама, «В стране семи весен» И. Катаева и «Уроки Армении» А. Битова. Критик А.Г. Бочаров считал, что для всех четырех произведений об Армении характерен «мотив стремления познать душу армянского народа с его древней и трагической историей» (с. 149). «Добро вам!» - это лирическая повесть, очерк-исповедь в интеллектуальной манере, причем Гроссман сумел соединить свое самовыражение и оценку исторического опыта страны, поскольку форма произведения автобиографическая, т.е. путевые заметки.
В повести «Добро вам!» имеются два плана повествования -
* Клинг Д. Идея «истинного добра» и образ автора в повести «Добро вам!» // Клинг Д. О. Творчество Василия Гроссмана в контексте литературной критики. -М.: Дом-музей М. Цветаевой, 2012. - С. 148-162. 62
Идея «истинного добра» и образ автора в повести «Добро вам!»
поездки автора по Армении и сюжет авторской мысли. «Образ автора в повести яркий и объемный, он ведет читателя и по горным дорогам Армении, и по тропинкам сознания писателя» (с. 152). Одна из редакций повести имела название «Путевые заметки пожилого человека». В повести постоянно подчеркивается, что автор -человек не молодой, и тем самым Гроссман создает особые взаимоотношения с читателем своей возрастной категории. Пафос повести, по мнению исследователей, заключается в стремлении найти в человеке его природную доброту. Образ автора в повести «Добро вам!» призван вызывать у читателя человеческую симпатию, в нем проявляется главный принцип гроссмановского гуманизма: «Все мы прежде всего люди» (с. 156). Всю ткань произведения пронизывает тема добра, поскольку истинное добро есть там, где имеется доброе человеческое сердце. «Гроссман программирует читателя на восприятие и образа автора, и художественно -го мира произведения, и непосредственно реальности - в позитивном ключе» (с. 157).
Провозглашая в повести «Добро вам!» в качестве главной ценности человека и его жизнь, Василий Гроссман предостерегает человека от гордыни, предлагая взамен «истинное добро». Он считает, что сохранить людской облик в условиях жестокого современного мира можно только, признавая равенство своего человеческого естества с человеческим естеством других людей. Гроссман выделяет в человеке две ипостаси: всецело подконтрольную природе телесность, которая неподконтрольна самому человеку, и способность созидать, которая подчиняется силе мысли человека. Вторая ипостась, по Гроссману, дает человеку определенную власть над природой, свободу распоряжаться природой. Но такая свобода неразрывно связана с ответственностью: «Человек-творец ответственен за созданный им мир» (с. 159).
В позднем творчестве Гроссмана преобладал мотив жалости к животным. Писатель пытался разглядеть в животных душу, родственную человеческой. В связи с этим в повести «Добро вам!» снова звучит мысль об ответственности человека перед природой. Животный мир, полагает писатель, является «равноправной частью мира, в котором жизнь стремится победить смерть, а свобода -порабощение» (с. 161).
Художественный мир повести «Добро вам!» создан по образу и подобию души самого писателя, который стремился установить максимально тесные взаимоотношения с читателем, чтобы его
Дарья Клинг
концепция «истинного добра» глубже проникла в сознание читательской аудитории. Возможно, «запрограммированность читательского восприятия на позитивный лад по отношению к образу автора определила низкий интерес критики к этому произведению», - заключает Д. Клинг (с. 162).
И. Г.