Научная статья на тему 'Бытийная истина метафоры (на материале английского языка)'

Бытийная истина метафоры (на материале английского языка) Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

CC BY
108
30
Поделиться
Ключевые слова
МЕТАФОРА / ТОЖДЕСТВО / ЛОЖЬ / БЫТИЙНАЯ ИСТИНА / СУЩНОСТЬ / МУДРОСТЬ / ВЛЮБИТЬСЯ / ПАДЕНИЕ

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Барляева Елена Александровна

Статья рассматривает метафоры как выражения, содержащие бытийную истину и проникающие в сущность предмета. Оказывается, метафоры это не просто фигуры речи, а «мудрые слова», передающие сакральные истины и опыт поколений. Метафора «to fall in love» приводится как пример такого подхода к метафоре.

Existential truth of metaphor (on the basis of the English language)

The article considers metaphors as expressions, containing existential truth and penetrating the essence of things. Metaphors appear to be not just figures of speech, but “wise words” conveying sacred truths and experience of generations. Metaphor ‘to fall in love” is given as illustration of such approach to metaphor.

Текст научной работы на тему «Бытийная истина метафоры (на материале английского языка)»

ЛИНГВИСТИКА

LINGUISTICS

УДК 811.112

Е. А. Барляева E. A. Barliaeva

Бытийная истина метафоры (на материале английского языка) Existential truth of metaphor (on the basis of the English language)

Статья рассматривает метафоры как выражения, содержащие бытийную истину и проникающие в сущность предмета. Оказывается, метафоры - это не просто фигуры речи, а «мудрые слова», передающие сакральные истины и опыт поколений. Метафора «to fall in love» приводится как пример такого подхода к метафоре.

The article considers metaphors as expressions, containing existential truth and penetrating the essence of things. Metaphors appear to be not just figures of speech, but "wise words” conveying sacred truths and experience of generations. Metaphor ‘to fall in love” is given as illustration of such approach to metaphor.

Ключевые слова: метафора, тождество, ложь, бытийная истина, сущность, мудрость, влюбиться, падение.

Key words: metaphor, identity, falsehood, existential truth, essence, wisdom, to fall in love, fall.

Как известно, метафора утверждает тождество предметов, логическое же определение тождества гласит «что А и В тождественны, если и только если А обладает каждым свойством, которым обладает В и наоборот» [11, с. 326]. Таким образом, когда мы говорим «Man is a wolf» («Человек - это волк»), мы утверждаем тождество этих объектов, хотя понимаем, что фактически это утверждение ложно. Для того чтобы снять вопрос об истинности и ложности, исследователи говорят о том, что метафора есть не реальное, а мнимое, фиктивное или условное тождество, что метафора - это ошибочная перекатегоризация и т. д. Тем не менее, известный философ, логик Д.С. Милль в свое время говорил, что метафору надо считать не доказательством, а признанием того, что некоторое доказательство существует, что есть некоторое равенство между тем случаем, из которого метафора заимствована и тем, к которому она прилагается. Такое равенство может быть и между двумя очень далекими фактами [7, с. 658].

© Барляева Е. А., 2015

9

Вопрос об истинности и ложности метафоры, с нашей точки зрения, может быть снят, если посмотреть на нее и на объект, который она характеризует, в другом аспекте. Этот другой аспект рассмотрения метафоры заключается в том, что она дает прозрение, проникает и выражает суть предмета. Об этом хорошо сказал

Э. МакКормак: «...восприятие метафор как помогающих проникнуть в суть вещей и как передающих частичные истины вовсе не обязательно предполагает первоначальное понимание метафоры как намеренного выражения лжи» [6, с. 363]. В этом аспекте о метафоре говорят многие исследователи. Н.Д. Арутюнова выражает эту мысль следующим образом: «метафора - это то, что есть», «спор о выборе метафоры - это спор об истинной сущности предмета» [2, с. 5-32]. В начале ХХ века Н.Н. Волков высказал мысль о метафоре как о предикации, где вещь заключает свой внутренний предикат. Под внутренним предикатом он понимал назначение вещи, ее смысл и сущность [3, с. 115]. Интересно отметить тот факт, что такое отношение к метафорам демонстрируют не только ученые-лингвисты, но и люди, далекие от лингвистики. В статье Н.Ф. Крюковой, посвященной метафоричности менталитета разных групп людей, приводятся данные о племени западных апачи в Центральной Аризоне (США), где метафоры типа «А есть В» чрезвычайно распространены. Их использует в основном взрослое поколение, имеющее репутацию здравомыслящих, уравновешенных людей, которые обладают большими культурными знаниями. Западные апачи называют метафоры «мудрыми» словами. Очень часто такие метафоры используются ими для указания на нежелательное поведение тех людей, к которым отсылает метафора, как в данном примере: «Эти девочки -бабочки» (имеется в виду, что они прыгают, резвятся, а не работают). Н.Ф. Крюкова отмечает, что, возможно, «мудрые слова» используются для того, чтобы поддержать стандарты вежливости. Вполне вероятно, что обычный язык показался бы в данной ситуации слишком грубым и эксплицитным [5, с. 91-99]. Когда мы говорим, что метафоры выражают истину, то имеем, прежде всего, в виду не научную истину, а бытийную, которая, как считает

М. Хайдеггер, есть не нечто внеположное человеку, к чему он может подойти, приблизиться или завладеть; бытийная истина принадлежит самому бытию, и как таковая она может свершаться в самом человеке, он лишь должен быть открыт истине и готов к ее свершению. А так как «язык есть дом бытия», то открывает истину нам язык, на котором говорит человек [13]. Эта особенность метафоры -выражать бытийную истину - была подмечена многими исследователями. Например, Ортега-и-Гассет, анализируя испанское выражение « о el fondo del alma», пишет, что психолог, ведущий разговор об «о el fondo del alma», прекрасно знает, что душа - это не сосуд, имеющий дно. Но тот же психолог дает нам понять, что существует

10

некоторая психическая составляющая, которая в структуре души выполняет ту же роль, что и дно - в сосуде [8, с. 74].

Такой же подход к метафоре можно найти у П.А. Флоренского. При анализе диалога «Теэтет», в котором Платон использовал эротическую теорию познания, П.А. Флоренский останавливается на таких метафорах как «любовное томление» (стремление к знанию), «беременность» (невысказанность еще недозревшего знания), «повивальное искусство» (о помощи высказаться). П.А. Флоренский называет эти выражения Платона не простыми метафорами, а «выражением существа дела воистину», т.к. эти метафоры отражают сущность познания [12, с. 249]. Приведем еще один пример из сочинений П.А. Флоренского. О выражении «Вы есть соль мира» (речь идет об апостолах), он пишет, что оно не сводится к тому, что «апостолы в каком-то внешнем отношении похожи на соль» или что понятие об апостольстве подводится под физико-химическое родовое понятие соли, но что духовная сущность соли и духовная сущность апостольства бытийно отождествляются: «Соль, то, чему, собственно, в онтологическом истинном смысле принадлежит название Соль, - это не есть что-либо иное, как внутренняя соль апостольства: обычная соль, вещество, есть один из частных случаев Соли, а апостольство есть самая Соль» [12, с. 277].

Особенность метафоры - передавать бытийную истину - приводит к тому, что многие исследователи настаивают на ее буквальном понимании. Нужно отметить, что буквальное прочтение метафор является довольно распространенным приемом в литературе, для чего используется термин «реализация метафоры». Этот термин был введен В. М. Жирмунским, который определяет его как «превращение метафоры в нечто, реально существующее» [4, с. 321]. Этот прием не раз использовался разными писателями, например М. Е. Салтыковым-Щедриным. В тексте реализация метафоры (особенно стертой, чья внутренняя форма уже забыта) ощущается как нечто неправдоподобное, фантастическое или сказочное.

Ученые-лингвисты, настаивающие на буквальном понимании метафор, говорят о том, что даже если эта буквальность является абсурдной, фантастической или ложной сегодня, она может стать истинной завтра. Эта якобы «абсурдность» связана с непониманием человеком реального положения дел, с тем, что на сегодняшний момент нам просто не хватает знаний для правильного понимания такой метафоры. Об этом, например, говорил Дж. Миллер, автор сравнительной теории метафоры. Он настаивал на том, что метафора возникает как результат изменений наших мнений и представлений о мире, а не как результат изменения (расширения) значения слова. Для того чтобы понять метафору, надо представить себе мир, в котором метафора, какой бы нелепой она ни казалась, является истинной [18, с. 397].

11

Очевидно, в такой точке зрения есть рациональное зерно, и это можно доказать примерами. Так, в Учении о Сознании Буддийской философии сознание характеризуется как «глубокое» и «тонкое». Как пишет А.М. Пятигорский, «глубокий» и «тонкий» в данной характеристике сознания не являются эпитетами поэтического языка, а представляют собой термины Учения о Сознании, Виджнянавады. Термин «глубокий» характеризует каждую точку (мысль) конфигурации остаточного сознания. Каждая из этих точек ведет вглубь остаточного сознания от серий мыслей, образованных чувственными контактами, к их осознаниям, осознаниям осознаний, осознаниям осознаний осознаний и т.д., и с каждым последующим шагом содержание мысли все более и более утончается, это и есть «тонкие» конфигурации сознания, согласно Виджнянаваде [10, с. 94]. Для нас выражение «глубокий и тонкий ум» не более чем метафора, причем довольно привычная и банальная. Например, в работе М.В. Пименовой метафора «глубокий ум» - это характеристика ума, которая дается человеком с наивной картиной мира [9, с. 100-103]. Однако, если принять точку зрения Виджнянавады, то мы просто не понимаем, насколько правильным (в буквальном смысле) описанием состояния ума мы пользуемся.

Метафоры (как и пословицы, поговорки) содержат крупицы мудрости, являются носителями бесценного опыта, сакральных истин, которые в наш рационалистический век, как таковые уже не осознаются, ведь современный человек воспроизводит метафоры в речи автоматически, не задумываясь над их содержанием.

В качестве примера еще одной «мудрой» метафоры рассмотрим хорошо знакомое всем выражение «fall in love» (влюбиться). Эта идиома образована глаголом «fall», который, с нашей точки зрения, относится к так называемым семантическим универсалиям или примитивам. Разговор о том, что существуют некие универсалии человеческой мысли, ведется давно. Очевидно, в этом что-то есть, потому что, начиная с семнадцатого века (Декарт, Паскаль, Лейбниц) этот вопрос периодически поднимается как философами, так и лингвистами. Универсальные элементы человеческой мысли называются по-разному: в работах психологов - архетипами; в работах философов - первичными символами, пра-символами, первообразами; в работах лингвистов - семантическими универсалиями. Несмотря на разные термины, ясно одно - с одной стороны, это должны быть, некоторые структуры сознания, универсальные для всего человечества, с другой стороны, элементы языка, которые схожим образом выражают эти универсальные структуры сознания. Глаголы, которые обозначают элементарные действия человека, присутствуют во всех языках мира. К таким

12

глаголам относятся: go, lie, speak, grasp, sleep (ходить, лежать, говорить, спать, хватать). Они причисляются к универсалиям, потому что обозначают традиционные движения человека, о которых все люди имеют одинаковое мысленное представление, и для совершения которых имеются определенные моторные программы сознания. Дж. Лакофф и М. Джонсон называет такие глаголы базисными глаголами [17, с. 29]. На каком же основании можно причислить к таким семантическим универсалиям глагол «fall», ведь он не относится к первичным движениям человека, а обозначает лишь некоторый возможный вариант движения. В словаре глагол «fall» определяется следующим образом: «To become no longer balanced and supported and drop suddenly» [19, с. 417]. Оказывается, что глагол “fall” обозначает вполне вероятностное изменение положения в пространстве, от которого никто не застрахован. Все, кто падал, помнят о неприятном чувстве, связанном с падением (возможные шишки, содранные колени, неприятное ощущения, связанные с вестибулярным аппаратом). Человеку наиболее привычно ощущать под ногами некую твердь, горизонтальную поверхность. Об этом, кстати, говорит выражение «крепко стоять на ногах». Идеальными поверхностями являются твердые горизонтальные поверхности земли или пола, потеря твердой опоры приводит к страху. Может быть, этот страх падения идет из детства, когда ребенок делает первые шаги. Возможно, страх падения имеет более глубокие корни. Дж. Гибсон, автор так называемой «экологической теории восприятия», в своих опытах с «визуальной пропастью» показал, что распознавание признаков глубины и страх падения - это врожденные качества человека [15]. Таким образом, если исходить из теории Дж. Гибсона, страх падения знаком нам с первых минут жизни, а глагол «fall», выражающий столь неприятное для человека элементарное действие, есть некоторый архетип, который указывает на страх человека, связанный с потерей ориентации в пространстве. На основе прямого значения, связанного с потерей ориентации в пространстве, развились другие, косвенные значения: падение как грехопадение; падение как потеря положения в обществе и др.

Глагол «fall» обозначает не просто изменение положения в пространстве, а крайне нежелательное изменение, и, поэтому имеет негативную коннотацию. Сочетается он с соответствующими существительными: fall ill, fall in coma, fall in despair, fall in dismay, fall in love. Как видно из приведенных примеров, глагол “fall” всегда сочетается с существительными, выражающими крайне неприятные ситуации. В частности, в эту группу существительных попала и любовь, которая в приведенных примерах стоит наравне с комой

13

и отчаянием. Возникает вопрос, что же такое любовь? Такое ли это светлое чувство, возвышающее и окрыляющее человека, как мы привыкли об этом думать? Вот что пишет о любви знаменитый врач Авиценна, который также известен как Ибн-Сина: «Любовь - заболевание наподобие наваждения, которое похоже на меланхолию. ... Признаки этой болезни следующие: глаза у больного ввалившиеся, сухие, веки непрерывно двигаются. Такой человек беспричинно смеется. Дыхание у него часто прерывается. ... Пульс у такого человека неровный, беспорядочный. Пульс и состояние больного особенно изменяется при встрече с предметом любви» [1, с. 98-99]. Так считали врачи, судя по приведенной цитате из Авиценны в 11 веке, и вероятнее всего, это было известно и ранее.

Понимание любви современной медициной близко к тому, о чем говорил Авиценна. Современная медицина утверждает, что любовь - это очень сильный невроз, когда человек не может говорить о предмете обожания спокойно, совершенно не способен оценить противопоказания, а видит только хорошие стороны. Ученые расценивают состояние влюбленности как впадение в сумеречное состояние. У страстно влюбленных людей меняется состав крови, происходят изменения в головном мозге. Когда нейробиологи впервые получили сканированное изображение мозга влюбленного человека, они квалифицировали его как поврежденный. У влюбленного человека повышается уровень фенилэтиламина, который обладает свойствами галлюциногена. Такой человек утрачивает реальное восприятие вещей, и не способен адекватно оценивать поступки своего партнера. Также повышается действие окситоцина, в результате чего нервные окончания становятся более чувствительными. При этом состояние человека похоже на состояние наркотического опьянения. Оказывается, любовь - это болезнь, но не в метафорическом понимании, а в прямом. Любовь можно причислить к категории болезней наряду со свинкой, ветрянкой и т.д., причем человек, как правило, оценивает эту ситуацию правильно, понимает, что любовь действует на него разрушительно, отсюда: «ум с сердцем не в ладу». Вот как говорит о любви героиня одного из романов; «Falling in love has been greatly overrated. ... I haven’t fallen in love. I see things clearly for that. Falling in love is a form of madness. Closely related to hatred, coldness, intoxication. ... I don’t fall in love any more. Just like I don’t get the mumps. But of course anyone can be attacked by love» [16, с. 359]. В настоящее время считается общеизвестным фактом, что информация о функционировании всех внутренних органов поступает в наше сознание. Сознание, а вернее подсознание анализирует эти данные и, если поступившие данные

14

отличаются от нормы, - значит, организм болен. Наше подсознание знает об очаге заболевания, задолго до того, как проявляются реальные симптомы болезни. Иногда оно может предупредить человека об этом через сны, иногда через метафоры. Очевидно, в случае любви организм сигнализирует, а сознание регистрирует состояние болезни, что и проявляется в метафоре «to fall in love». Использование глагола «fall» в данном случае указывает на потерю нормальной ориентации в жизненном пространстве, в жизненной ситуации. Таким образом, данная метафора является ключом к пониманию реального положения дел. Однако курьез этой ситуации заключается в том, что самим человеком такое падение чаще всего расценивается как «взлет», что собственно и воспевается поэтами и литераторами. На эту тонкость «падения» обратил внимание

М. Хайдеггер. Он писал, что в ситуации самозапутывания феномен падения имеет свою специфику и динамику, которую М. Хайдеггер называет срывом. Однако этот срыв людьми толкуется как «взлет» и «конкретная жизнь». В целом, М. Хайдеггер рассматривает падение как неизбежный факт существования в человеческом обществе, как растворение в бытии людей [14, с. 176-178].

Таким образом, метафора часто передает то, что в действительности происходит с человеком, определяет сущность явления или события, в чем и заключается ее бытийная истина. Важно не упустить эту истину и помнить, что «язык есть дом бытия».

Список литературы

1. Авиценна. Канон врачебной науки. - «Поппури», 2000. - 448 с.

2. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. - М.: Прогресс, 1990. - C. 5-32.

3. Волков Н.Н. Что такое метафора // Художественная форма. - М., 1927. -С. 81-124.

4. Жирмунский В.М. Введение в литературоведение: Курс лекций / под ред. З.И. Плавскина, В.В. Жирмунской. Предисл. З.И. Плавскина. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. - 438 с.

5. Крюкова Н.Ф. Метафоричность как критерий менталитета различных групп людей. - Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты. - Вып. 3. - Барнаул, 2001. - C. 90-99.

6. Маккормак Э. Когнитивная теория метафоры. - Теория метафоры. - М.: Прогресс, 1990. - C. 358-386.

7. Милль Д.С. Система логики (силлогической и индуктивной). Изложение принципов доказательства в связи с методами научного исследования. (Пер. с англ., под ред. В.Н. Ивановского). - М.: Книжное дело, 1899. - 781 с.

8. Ортега-и-Гассет Х. Две великие метафоры // Метафора в языке и тексте. - М.: Прогресс, 1990. - C. 68-81.

15

9. Пименова М.В. Оценка концептов внутреннего мира человека в наивной языковой картине мира. - Языковое бытие человека и этноса. - Вып. 11. - Барнаул, 2000. - С. 100-105.

10. Пятигорский А.М. Непрекращаемый разговор. - СПб.: Азбука-классика, 2004. - 432 с.

11. Тарский А. Введение в логику и методологию дедуктивных наук. Пер. с англ. / ред. и предисл. С.А. Яновской. - М.: Гос. изд. иностр. лит-ры, 1948. - 327 с.

12. Флоренский П. А. Имена: Сочинения. - М.: Эксмо, 2006. - 896 с.

13. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге: Избр. ст. позд. периода творчества. - М.: Высшая Школа, 1991. - 190 с.

14. Хайдеггер М. Бытие и время. - СПб.: Наука, 2006. - 190 с.

15. Gibson J. Ecological approach to Visual Perception. Erlbaum Associates, 1986. - 344 p.

16. Hoeg P. Miss Smilla’s feeling for snow. Harper Collins Publishers, 1993. -315 p.

17. Lakoff G., Johnson M. Philosophy in the Flesh. - New York, 1999. - 624 p.

18. Miller G.A. Images and models, similes and metaphors. - Metaphor and thought. Cambridge Univ. Press, 2002. - P. 357-400.

19. Oxford Advanced Dictionary. Oxford University Press, 1995. - 1429 p.

16