Научная статья на тему 'Буддийское учение как философская основа духовной деятельности Лубсан-Самдана Цыденова'

Буддийское учение как философская основа духовной деятельности Лубсан-Самдана Цыденова Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
54
17
Поделиться
Журнал
Oriental Studies
Ключевые слова
БУДДИЗМ / ЛУБСАН-САМДАН ЦЫДЕНОВ / ШКОЛЫ ТИБЕТСКОГО БУДДИЗМА / СОБРАНИЯ ТЕКСТОВ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Баяртуева Д. Л.

Статья посвящена духовной деятельности буддийского ученого, йогина, религиозного деятеля Лубсан-Самдан Цыденова, который собрал наследие не только популярной в Центральной Азии традиции Гелуг, но и других основных школ тибетского буддизма.

Buddhist Doctrine as a Philosophical Basis of Spiritual Activity of Lubsan-Samdan Tsydenov

The article is devoted to the spiritual activity of the Buddhist scholar, yogin, religious fi gure Lubsan-Samdan Tsydenov who has collected a heritage not only of Gelug tradition, which was popular in Central Asia, but also a heritage of other basic schools of Tibetan Buddhism.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Буддийское учение как философская основа духовной деятельности Лубсан-Самдана Цыденова»

УДК 294.3 ББК 86.36

БУДДИЙСКОЕ УЧЕНИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ОСНОВА ДУХОВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛУБСАН-САМДАНА ЦЫДЕНОВА

Д. Л. Баяртуева

Большая часть истории монголоязычных народов связана с буддизмом, который был для них не просто религиозным учением, а, по существу, являлся одним из важных компонентов общественно-политической жизни. Само бытие монголоязычных народов, в том числе бурятского, строилось на религиозных постулатах буддизма.

Бурятское духовенство выдвинуло из своей среды немало выдающихся лам-ученых, известных не только в Бурятии, но и во всем монголоязычном и буддийском мире. До сих пор в памяти бурятского народа живы легенды и предания об именитых ламах, обладавших глубокими познаниями. К их числу относится и Лубсан-Самдан Цы-денов (1851-1922?) — буддийский ученый, писатель и поэт, религиозный деятель, попытавшийся реализовать свои воззрения в области реальной политики через учреждение в 1919 г. теократического государства, основанного на принципах буддийской концепции власти.

В детском возрасте Лубсан-Самдана отдали в ученики (хувараки) в Кижингинский дацан, где он выделялся успехами в учебе среди остальных учеников. Уже в начале учебы в дацане ламы-наставники стали замечать у мальчика незаурядные способности, странности в поведении, отличавшие Лубсан-Самдана от других детей, необычайную серьезность и замкнутость. В столь раннем возрасте он познал сущность философского учения о пустоте — шунье. Лубсан-Самдан Цыденов получил полное философское образование в Кижингинском дацане, где ему было присуждено звание габжи (доктора богословских наук), и в 1890 г. становится общепризнанным среди бурятского духовенства ученым-ламой, обладавшим глубокими философскими познаниями и в совершенстве владевшим всеми тонкостями философии мадхьямики и учения праджняпарамиты.

В годы жизни при монастыре Л.-С. Цы-

денов встречается с европейским ученым

— этнографом М. А. Кролем, благодаря ко -торому Л.-С. Цыденов расширяет свои познания в области европейской науки.

В марте 1896 г. Л.-С. Цыденов был включен в состав делегации от буддийского духовенства, присутствовавшей на коронации императора Николая II, где произошел экстраординарный случай. Лубсан-Самдан Цыденов был единственным, кто не принял участия в поклонении делегатов царю, что не только поставило их в неловкое положение, но и вызвало сомнение в их лояльности со стороны дворцовых чинов и министерства внутренних дел. В ответ на осуждение Цыденов настаивал, что он как гелун (монах) не должен поклоняться царю, что неучастие его в данном поклонении не является преступным деянием, а поклонение гелуна является отступлением от законов Винаи и оценивается как позор.

После приезда из Петербурга в 1896 г. Л-С. Цыденов создал на тибетском языке поэтическое произведение «Лечу по небесам», где ярко и красочно описывает свое пребывание в Москве и Санкт-Петербурге. К сожалению, оригинал этой поэмы на тибетском языке не был найден. Однако часть поэмы была переведена на старописьменный монгольский язык (Оу1агуш^иг шу8ипеш) и опубликована в Монголии в сборнике академика Цэндийн Дамдинсурэ-на «100 образцов» (1ауип Ы%) в 1959 г. В описаниях внешних впечатлений автора таится глубина буддийской символики.

Поэма Лубсан-Самдана Цыденова «Лечу по небесам» состоит из восьмидесяти пяти шлок-четверостиший, разделенных на две части. Первая часть, состоящая из одиннадцати четверостиший, посвящается Москве, а вторая часть поэмы, состоящая из семидесяти четырех шлок, поэтически описывает столицу Российской Империи

— Санкт-Петербург. Среди поэтических сравнений встречаются традиционные об-

разы индийской, тибетской и монгольской литературы.

Стихотворное произведение «Лечу по небесам» свидетельствует о том, что Луб-сан-Самдан Цыденов — не только ученый, знаток многих языков, великий лама, но и талантливый поэт. В нем меткий взгляд Луб-сан-Самдана обнаруживает особенности, которые являются достаточно интересными. В произведении как страноведческом источнике исследования быта, культуры российских столиц XIX в. он обратил внимание на то, что в Санкт-Петербурге количество русских меньше, чем в Москве. Описание народонаселения дается с точки зрения добродетелей, обеспечивающих ему переживание счастья.

Помимо этого поэтического произведения, сохранились рукописи Лубсан-Самда-на Цыденова иного характера: это рукописи и документы балагатского движения. Среди них есть «Манифест Лубсан-Самдана» на монгольском языке, который содержит удивительные и смелые предсказания о распространении тантры, о будущем цивилизации. Идеи текста даже в некотором смысле опережают самые смелые догадки В. И. Вернадского и К. Э. Циолковского. Язык текста символичен, труден для перевода. В Кижингинском районе Бурятии в черном переплете хранится подлинная рукопись «Манифеста», до сих пор не доступная исследователю. Имеется также «Хвала Лубсан-Самдану», написанная его учеником Агваном Силнамом Бадмаевым. Этот текст достаточно известен и доступен для исследований.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

После приезда из Санкт-Петербурга Самдан-лама решает уйти из монастыря и погрузиться в медитативную практику вдали от мирской суеты. В 190S г. Л.-С. Цыде-нова заочно избрали настоятелем Кижин-гинского дацана. Когда ему сообщили об этом, он отказался возвращаться в дацан, так как не хотел оставлять отшельничество. Поэтому от его имени почти до конца 1915 г. обязанности настоятеля исполнял Гэнин Цыремпилов (Тыхэйн-лама). Вскоре Лубсан-Самдану предлагают стать не только настоятелем Кижингинского дацана, но и хамбо-ламой. По преданиям Кудунского круга, Л.-С. Цыденову принадлежит знаменитая фраза, которую он бросил на предложение стать хамбо-ламой: «Дацан — это сансара (мирское)». Его не удовлетворял образ жизни в монастыре, так как много времени занимала административно-хозяй-

ственная деятельность и ежедневная ритуальная служба, и почти не уделялось внимания медитативной практике.

Л.-С. Цыденов с близким ему учеником Агван-Силнамом вышли из Кижингинского дацана и со своими сторонниками поселились в тайге на склоне Кудунского хребта. Действиями такого рода Л.-С. Цыденов старался вернуть практическому буддизму строгость правил и интенсивность духовной практики времен индийских йогинов-махасиддхов.

В жизни своей сангхи (общины) Лубсан-Самдан возродил принципы непосредственного ведения учителем ученика. Здесь проповедовались и осуществлялись практики тантры уровня махамудры. Он считал, что в меняющихся условиях жизни монастырская форма учения будет нежизнеспособной, и перешел к нетрадиционным, с точки зрения доминирующей в Бурятии школы Гелуг, видам практики и установил внешкольные правила — риме (тиб. ris-med) — устройства сангхи, которые могли бы помочь устоять учению в будущем.

Избрав отшельнический путь со своими последователями, Лубсан-Самдан Цыде-нов начинает распространять нетрадиционную, немонастырскую, форму буддизма в Бурятии. Идея «модернизации» буддизма предполагала два направления. Первое направление возникло в недрах бурятского Просвещения, идейным вдохновителем которого был ученый, политик, дипломат Агван Доржиев. Второе зародилось в лам-ской среде в первый приезд Жаягсан гэгэна (1896) в Кижингинский дацан. Инициатором реформационного движения здесь был Лубсан-Самдан Цыденов. Оба движения преследовали одну цель — приспособление буддизма к новым условиям жизни наступающего ХХ в. Пышной обрядовости и монастырской форме учения они противопоставили философско-этические принципы раннего буддизма.

В недрах Просвещения происходит осознание своей общности с монгольским миром, которое инициирует движение за возрождение единства монгольских народов, за возрождение монгольской государственности и культурной общности. В научных изысканиях просветителей того времени, публицистических выступлениях в периодической печати, в полемике друг с другом оформлялась общественно-политическая платформа бурятской интеллиген-

ции, философское осознание ею действительности. Однако, как справедливо замечает Л. Е. Янгутов, идеи лидеров бурятского Просвещения не составляли какое-то идеологическое единство, во многом каждый из них оставался на собственной позиции [Янгутов 1995]. Тем не менее, лидеры бурятского Просвещения в обновленческом движении видели путь к консолидации бурятского народа.

Создание своего рода несектарного/ нешкольного движения «риме» Л.-С. Цы-деновым и его сторонниками объяснялось необходимостью развитию иных форм учения буддизма, предполагающих также и жизнь в миру, посвященную духовному совершенствованию. Л.-С. Цыденов пришел к пониманию необходимости изменить устоявшуюся форму бурятского буддизма таким образом, чтобы он мог развиваться в новой для себя социокультурной среде, в контексте российской действительности и культуры. К тому же Л.-С. Цыденов был лично знаком с представителями западной культуры и науки и на личном опыте знал, что западных адептов отличает большая интеллектуальная подготовка: обширные знания в области различных наук, владение языками и т. д. Им были собраны тексты не только Гелуг, но и других основных школ буддизма: Ньингма, Кагью, Сакья и Шижед, которые уделяют особое внимание медитативной практике. Здесь следует отметить, что, несмотря на то, что основным йидамом (божеством) йогина был Ямантака, для реализации своей практики в затворничестве он также использовал основные учения Хе-ваджра-тантры, Чакрасамвара-тантры, Гу-хьясамаджа-тантры, махамудры, которые практиковались в вышеназванных школах.

Учение школы Ньингма привлекло Л.-С. Цыденова и его последователей, поскольку в основе этой школы лежит традиция тантры. Тайная тантра владеет неизмеримо высоким методом единства стадий зарождения и завершения, которые очищают от заблуждений на разных ступенях практики. Теоретической основой этой практики является учение дзогчен. Его оформление в Тибете было осуществлено известным философом и йогином Лонченпой (Нацог-Ран-долом), оставившим многотомное собрание сочинений. Итоговую работу Лонченпы «Карнатантра...», объединившую учения дзогчен и махамудры, ученик и сподвижник Л.-С. Цыденова Агван Силнам Доржи

(Д. Бадмаев) перевел на бурятский язык. В круг практики было также введено учение махамудры традиции Шижед. Другой школой, учение которой было значимо для Л.-С. Цыденова, является Сакья. Основное учение этой традиции трактуется как Путь-Плод, что значит в развернутом виде «Путь, в самом себе заключающий Плод». Основной практикой Сакья является практика божества Хеваджры, в которой методически осуществляется Путь, состоящий из двух ступеней — зарождения и завершения. Таким образом, Самдан-лама, осуществляя практику созерцания божества Хеваджры, руководствуется сакьяпинской садханой (методом) «Способ осуществления Хевад-жры». Созерцая божество Чакрасамвару, Л.-С. Цыденов руководствовался основными принципами школы Кагью. Так же, как и в традиции Кагью, основные принципы Л.-С. Цыденова базировались на устной традиции учителя. Основным учителем, давшим посвящение по практике Яманта-ки Самдан-ламе, является Жаягсан-гэгэн. В свою очередь Л.-С. Цыденов передал эти наставления своим ученикам, одним из которых был Б. Д. Дандарон, известный тем, что продолжил идеи своего учителя.

Таким образом, Лубсан-Самдан Цыденов со своими учениками переходит к нетрадиционным, с точки зрения доминирующей в Бурятии школы Гелуг, видам практики. Безусловно, в то время для многих верующих и лам такое решение было непонятным. По нашему мнению, причиной неприятия и даже осуждения реформатора было убеждение в том, что путь серьезной тантрической практики, который избрал Лубсан-Самдан, мог осуществить не каждый, а только хорошо подготовленный для многолетнего затворничества человек.

Лубсан-Самдан Цыденов устраивает келью в Нижнем Кудуне, на западном склоне горы Шилэнтуй, в местности Соорхой, где и начинает созерцание божества Ямантаки. В буддийских текстах, содержащих разъяснения по практике Ямантака-тантры, говорится, что местами проведения затворничества отшельника могут быть кладбища, берега рек, перекрестки дорог, пустые дома, места сражения, вершины гор, храмы, дома, населенные различными вредоносными духами, и густые леса. Чтобы устранить блуждание ума, затворничество нужно осуществлять в тихом и безлюдном месте, то есть оно должно находиться вдали от мир-

ской суеты. Соорхой идеально подходила для затворничества. Божество, которое созерцал Л.-С. Цыденов, является йидамом в системе Ануттарайогатантры — наивысшей ступени махаяны, которая в свою очередь подразделяется на сутраяну и тантраяну. Ведущая мотивация последователя махая-ны — это стремление достичь просветления и освобождения от сансарного круговорота ради всех живых существ и затем обратить их на путь к пробуждению. Практикующий тантру, будучи махаянистом, стремится достичь состояния Будды, чтобы уже с этого уровня содействовать страдающим. По мнению буддистов, тантрийский путь, который, в отличие от пути сутраяны, реализуется за короткий срок, может оказать неоценимую помощь всем живым существам. Тантрий-ский путь, хотя и нелегкий, отличается своей ясностью [Карма Агван Йондан Чжамцо 1993].

Аннутарайогатантра является важным аспектом тантрической практики буддизма Махаяны и, по мнению Далай-ламы XIV, фактически образует ту основу, на которой строится вся структура тантры. Она обладает силой, которая наполняет медитацию серьезного практика необычайной жизненной энергией. В отличие от других систем тантрическая медитация в значительной степени зависит от благословения, которое непосредственно передается по непрерывной линии традиции через живых наставников (гуру) [Его Святейшество Далай-лама XIV 2001].

Подобная практика довольно сложна для начинающих, поэтому во время затворничества Лубсан-Самдан Цыденов сочинил магтал (гимн) гневной ипостаси Манджуш-ри — Ямантаке для своих учеников в упрощенном варианте, который представляет сокращенный и облегченный метод созерцания, что позволяет постепенно перейти к более сложной медитации. Магтал написан в стихотворной форме и имеет мелодию, что значительно упрощало процесс медитации для простых людей.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Суть всех книг,

Объясняющих пустотность, [Визуализирую, как реальность]: Разноцветный лотос-престол,

Будду, ушедшего с победой,

Лучезарного Ваджра Бхайраву

[На лотосовом троне]

С телом темно-синего цвета,

С девятью гневными лицами.

Тридцатичетырехрукий,

Шестнадцатиногий,

Единотелый стоит Ямантака.

На голове, горле и сердце Три магические буквы «Ом-А-Хум» сияют.

И светом этим призывают Бхайраву.

Дза-Хум-Бам-Хо!

Над головою возносится Будда Акшоба.

Вновь молюсь, восхваляю Падму Ямандака!

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

И очистившись, наконец,

От клеш и скверны,

Прошу магической силы: Ом-Ямандака-хум пад!

Прошу погрузиться в меня,

Войти в мое тело.

От этого благодеяния Сам становлюсь Ямандакой! Устраиваю счастье и благоденствие Всех живых существ!

[Баяртуев 2001: 191-192].

В такой творческой, созерцательной практике Лубсан-Самдан Цыденов со своими учениками провел более двадцати лет. Возможно, кудунское созерцание могло бы продлиться еще несколько лет, однако война нарушила созерцательный образ жизни Л.-С. Цыденова. В конце августа 191S г. власть в Забайкалье захватил атаман Семенов, ранее бывший представителем Временного правительства. С этого момента у Луб-сан-Самдана Цыденова начинается новый этап жизни.

Литература

Баяртуев Б. Д. Предыстория литературы бурят-монголов. Улан-Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. 220 с.

Его Святейшество Далай-лама XIV. Союз блаженства и пустоты / пер. с тиб. геше Туптен Джинпа, пер. с англ. А. А. Щербаков. СПб.: Нартанг, 2001. 259 с.

Карма Агван Йондан Чжамцо. Светоч уверенности. СПб.: Орис, Яна-Принт, 1993. 240 с. Янгутов Л. Е. Единство, тождество и гармония в философии китайского буддизма. Новосибирск: Наука, 1995. 224 с.