Научная статья на тему 'Брежневские гонения на Церковь (по материалам Центральной России)'

Брежневские гонения на Церковь (по материалам Центральной России) Текст научной статьи по специальности «Право»

CC BY
1492
186
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ГОНЕНИЯ НА ЦЕРКОВЬ / ВЕРУЮЩИЕ / ДВАДЦАТКА / ПРИХОД / РЕГИСТРАЦИЯ / РЕЛИГИЯ / УПОЛНОМОЧЕННЫЙ / NEGATIVE ATTITUDE OF SOCIET POWER TOWARDS CHURCH / BELIEVERS / PACT ON USING CHURCH PROPERTY SIGNED BY MININMUM TWENTY PERSONS / PARISH / REGISTRATION / RELIGION / PLENIPOTENTIARY

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Сазонов Дмитрий Иванович

Считается, что брежневский период «застоя», в отличие от реформ «хрущевской оттепели», является периодом стабильности и даже некоторого потепления в государственно-церковных отношениях. Но, несмотря на некоторое изменение формулировок, отразившееся в законодательстве о религии и новой Конституции СССР 1977 года, суть политики государства и партийных органов оставалась прежней. Церковь по-прежнему вытеснялась из всех сфер общественной жизни, существовал запрет на обучение религии подростков и их присутствие на богослужениях, запрет на благотворительность, дискриминация верующих в образовательных учреждениях и на производстве, разложение исполнительных органов церкви с целью закрытия прихода, тотальный контроль за деятельностью и финансами церковной организации, регистрация священнослужителей как инструмент давления на неугодных, администрирование на местах в отношении церковных приходов. За Советом по делам религий было закреплено право последней инстанции при закрытии приходов. Отмечалось использование ренегатов и негативных явлений в церковной среде в качестве примеров для дискредитации религии, процветала антирелигиозная пропаганда. Все перечисленное в совокупности и явилось фактом нарушения конституционных прав и прав свободы совести. Государство, провозглашая свое отделение от Церкви, беззастенчиво вмешивалось в ее жизнь. История показала тщетность усилий по ликвидации Церкви. После смерти Брежнева и ухода «сталинско-хрущевской номенклатуры», наметились тенденции к возрождению церковной жизни. Празднование 1000-летия Крещения Руси дало мощный импульс к восстановлению религиозных прав и свобод.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Сазонов Дмитрий Иванович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Governmental activities towards the Church considered to be persecutions, in Leonid Brezhnev’s time (in terms of Central Russia)

Certain researchers believe that the so-called “Brezhnevian Stagnation”, unlike the reforms of “Khrushchev’s Thaw”, was the period of firmness and, concerning the Church, even certain warming of the negative attitude of the Soviet power. We believe, though, that despite some wording change, which had been reflected in legislation and the 1977 Soviet Constitution, the essence of the state policy and the attitude of the Communist Party bodies remained the same. The Church remained the one which was ousted from all forms of social life; there was ban on teaching teenagers religion and letting them being present at religious service, as well as on charity; believers were discriminated against what concerned education and certain blue-collar job; the Church executive bodies were at times demoralised in order to destroy parishes; there was a totalitarian control in the Church organisations’ activities and finances; the priesthood were forced to register so that the state could reveal the dissidents more easy; local parishes were administered in the field. Last instance concerning parish closure was among the vested rights of the special Soviet on religios affairs. Each renegade or any negative event in the Church medium was eagerly used as a cliché for outrage upon religion, aanti-religious propaganda flourished. All the mentioned as a whole is considered by us to bw the fact of infringement of constitutional rights and the rights of free conscience. The state, proclaiming to be separated from church in fact intervened in the life of the latter. However, the Church in Russia survived. After Brezhnev’s death and retirement of the high-ranking officials who were active since the very Stalin-Khrushchev times, the Church life tended to be revived. Celebration of the Russian Baptising 1000 Anniversary had an impact and the religious rights and liberty were finally revested.

Текст научной работы на тему «Брежневские гонения на Церковь (по материалам Центральной России)»

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ

Библиографический список

1. Баканов С.А. Угольная промышленность Урала: жизненный цикл отрасли от зарождения до упадка. - Челябинск: Энциклопедия, 2012. - 327 с.

2. Васильев М.В. Оценка и перспективы развития сырьевой базы металлургии Челябинского района. -Свердловск: Книжное издательство, 1964. - 69 с.

3. Народное хозяйство Челябинской области.

Статистический сборник / ЦСУ СССР. - Челябинск: Статистика, 1967. - 430 с.

4. Объединенный государственный архив Челябинской области (ОГАйО). - Ф. П-288. - Оп. 162. - Д 157.

5. ОГАйО. - Ф. Р-1613. - Оп. 7. - Д. 208. - Л. 348.

6. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). - Ф. 252 - Оп. 3. - Д. 1220. - Л. 8.

7. РГАЭ. - Ф. 4372 - Оп. 66. - Д. 269. - Л. 146.

УДК 271.2

Сазонов Дмитрий Иванович

кандидат богословия Общецерковная аспирантура им. святых Кирилла и Мефодия

sazonow63@mail.ru

БРЕЖНЕВСКИЕ ГОНЕНИЯ НА ЦЕРКОВЬ (по материалам Центральной России)

Считается, что брежневский период «застоя», в отличие от реформ «хрущевской оттепели», является периодом стабильности и даже некоторого потепления в государственно-церковных отношениях. Но, несмотря на некоторое изменение формулировок, отразившееся в законодательстве о религии и новой Конституции СССР 1977 года, суть политики государства и партийных органов оставалась прежней. Церковь по-прежнему вытеснялась из всех сфер общественной жизни, существовал запрет на обучение религии подростков и их присутствие на богослужениях, запрет на благотворительность, дискриминация верующих в образовательных учреждениях и на производстве, разложение исполнительных органов церкви с целью закрытия прихода, тотальный контроль за деятельностью и финансами церковной организации, регистрация священнослужителей как инструмент давления на неугодных, администрирование на местах в отношении церковных приходов. За Советом по делам религий было закреплено право последней инстанции при закрытии приходов. Отмечалось использование ренегатов и негативных явлений в церковной среде в качестве примеров для дискредитации религии, процветала антирелигиозная пропаганда. Все перечисленное в совокупности и явилось фактом нарушения конституционных прав и прав свободы совести. Государство, провозглашая свое отделение от Церкви, беззастенчиво вмешивалось в ее жизнь. История показала тщетность усилий по ликвидации Церкви. После смерти Брежнева и ухода «сталинско-хрущевской номенклатуры», наметились тенденции к возрождению церковной жизни. Празднование 1000-летия Крещения Руси дало мощный импульс к восстановлению религиозных прав и свобод.

Ключевые слова: гонения на Церковь, верующие, двадцатка, приход, регистрация, религия, уполномоченный.

Принято считать, что с отстранением Н. Хрущева от руководства партией и государством, закончился период гонения на Церковь. Брежневский период, когда у руководства партией и государством встал номенклатурный работник Л.И. Брежнев, по мнению некоторых исследователей, характеризовался относительно стабильным отношением к религии. Не было уже жестких административных наскоков на религиозные организации, не было развернутой клеветнической компании в прессе по дискредитации религии и священнослужителей, не было массового закрытия церквей. Однако при всей видимой «стабильности» государственно-церковных отношений налицо был тотальный контроль за церковными структурами, священнослужителями и верующими, притеснение верующих на всех уровнях хозяйственной и общественной жизни, дискриминация при приеме на работу, лишение права открыто исповедовать свою веру и т.д. После «хрущевских гонений» жесткое давление и контроль над церковными структурами не ослабевали, но внешне не афишировались, видоизменялись, внешне не принимая формы открытого противостояния. Брежневские гонения характеризовались более тонкой и разнообразной ор-

ганизацией. Всякая попытка выйти из отведенных законодательством о религии рамок пресекалась и наказывалась.

Протоиерей Д. Константинов писал, что «брежневские гонения» внешне были более прилизаны, чем хрущевские, и их активные деятели, как он отмечал, «работали даже иногда в белых перчатках» [7, с. 102]. Ивановский историк А.А. Федотов пишет, что гонения утихли, «но продолжались, в более мягкой форме» [11, с. 145-146]. Недаром в воспоминаниях некоторых священников брежневский период характеризуется как период, когда вроде бы все поняли правила игры: кто как мог, тот так и договаривался с властями (на уровне архиерей-уполномоченный, священник-председатель исполкома), но никто не чувствовал себя в безопасности, поскольку стратегия государства в отношении Церкви оставалась неизменной - ликвидация Церкви, как пережитка прошлого. Выдвиженцы сталинско-хрущёвской системы по-прежнему оставались на идеологическом фронте, имеются в виду М.А. Суслов, Ю.В. Андропов и др. Да, была подчас «дружба» у архиереев с уполномоченными и властями, что иногда помогало решать проблему кадров и некоторые административные

46

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова jij- № 6, 2015

© Сазонов Д.И., 2015

Брежневские гонения на Церковь (по материалам Центральной России)

вопросы, но подобные случаи были скорее исключением, чем правилом. Конечно, нельзя не отметить некоторое послабление в законодательстве «О религиозных объединениях» 1975 г., которые отразились, в первую очередь, на имущественных правах Церкви, в частности, отменялась прежняя формулировка о не наличии у религиозных объединений прав юридического лица. Однако вместо нее и определение о каких-либо правах, кроме «отправления религиозных потребностей» для религиозных организаций, отсутствовало. Ирония, как писал Д.В. Поспеловский, состояла в том, что Церковь и ее приходы получили право приобретать церковную утварь, даже транспортные средства и строения для новых нужд, но не имели юридических и имущественных прав на церковные здания. Здания церквей по-прежнему находились в собственности государства, которое передавало их верующим в пользование. Вместе с некоторыми положительными изменениями, получили жизнь и отрицательные добавления: в связи с внесением в законодательство новых изменений верующие потеряли право апелляции в высшие государственные инстанции по поводу закрытия прихода, решение по закрытию и открытию приходов оставалось в компетенции Совета по делам религий, усложнялась и сама процедура подачи заявлений о регистрации приходской общины. Наряду с произошедшими изменениями в законодательстве, в которых можно было увидеть некоторое послабление в отношении имущественных прав Церкви со стороны государства, право государственных органов вмешиваться в жизнь религиозной общины осталось без изменений [10, с. 397-399]. Так, в докладе уполномоченного по Ярославской области Вагина говорится о полном контроле над церковным исполнительным органом: «Установлен контроль за исполнительными органами и до их сведения доведено решение о недопустимости проведения собраний общин, ремонта зданий и по другим вопросам без разрешения исполкома районного, городского и сельских Советов» [4, с. 107]. Ничего нового не принесла верующим и новая «брежневская Конституция 1977 года, которая в 52-й статье оставляла за религиозными объединениями право отправлять богослужения, т.е. при некотором изменении законодательства суть оставалась прежней -право государства вмешиваться во внутреннюю жизнь Церкви и контролировать ее деятельность.

Старосты и счетоводы церковных двадцаток, а также приближенный к ним круг лиц, состояли на окладах и находились в прямой зависимости от исполкомов на местах. Через них осуществлялся полный контроль над церковной общиной. В отчете Костромского уполномоченного читаем: «С переводом всего духовенства на оклады и усиления контроля финансовых органов за правильным учетом и использованием церковных средств, треб,

введением квитанционной системы учета, увеличится объем работы старост, что вызовет необходимость в вольнонаемных счетоводах. В этой связи бесплатно работающих старост не будет, <...> остальные члены исполнительных органов уже начали назначать себе оклады [1, с. 4].

Власть предпринимала ряд мер по разложению двадцатки и закрытию прихода, в этом ей оказывали содействие учрежденные повсеместно комиссии и члены содействия комиссии по соблюдению законодательства о культах. Благодаря индивидуальной работе, члены комиссии и члены содействия комиссии добились выхода из религиозных общин в Ярославле: в 1964 году - 11 человек двадцаток, подавших заявления об уходе, в 1965 году -9 человек. В таких церквах как Феодоровская, Тол-гоболь, Введенье - составы церковных двадцаток, благодаря работе комиссий, запугиванию и травле людей, часто пожилых и больных, доведены до 14 человек. В результате чего «Сеславинская церковь состоит на очереди закрытия, священника там нет. Староста подала заявление об уходе» [4, с. 59]. Предпринимая меры по разложению двадцатки и закрытию прихода, закрывали, в первую очередь, «затухающие приходы», в которых богослужения совершались крайне редко, двадцатка была неполная, закрыть можно было без особого шума. С 1964 по 1975 годы количество приходов Русской Православной Церкви сократилось на 811 храмов, с 7274 сократилось до 7062. В среднем закрывалось около 50 приходов в год. В последующие 5 лет темпы закрытия были несколько приторможены, закрывалось до 6 приходов ежегодно. В 1982 году, в год смерти Л.И. Брежнева, Русская Православная Церковь насчитывала всего лишь 7001 приход и 16 монастырей (2 на территории РСФСР) [12,

с. 430]. К 1970 году в 10 регионах Центральной России и Москве насчитывалось 621 приход (43 в Москве, 134 в Московской области), в которых служили 847 (156 и 188 в Москве и московской области соответственно) и 146 диаконов (56 и 26) [3, с.37, 38]. Конечно, церквей стали закрывать по сравнению с «хрущевским периодом» меньше (с 1958 по 1964 гг. закрыто 5451 приход, в среднем, по 900 приходов ежегодно) [12, 430], но ведь, как писал прот. Д. Константинов, не было «неограниченного запаса» церквей и была реальная перспектива получить «катакомбную Церковь», которую вряд ли можно контролировать. Но главным аргументом, на наш взгляд, следует считать имиджевый фактор успешности коммунистического эксперимента в СССР.

В брежневский период старались закрывать приходы постепенно, без огласки на Западе,

т. к. доктрина «миротворца» и поборника «прав человека» на международной арене была необходима советскому строю, как уже было сказано, для имиджа успешности первого в мире государства,

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова «S> № 6, 2015

47

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ

строящего коммунизм. Так, шум, поднятый вокруг «тихого» закрытия Успенской церкви в Калужской области, поставил для Совета по делам религий трудную задачу по ее закрытию [7, с. 109]. Ярославский уполномоченный «спускает» директиву подчиненным: «Изучить религиозную обстановку в с. Вознесенское, имея ввиду, что в церкви этого села уже длительное время не ведется богослужение, и представить необходимые материалы исполкому областного Совета депутатов, трудящихся для решения вопроса о возможности снятия данной религиозной общины с регистрации и использования церковного здания для нужд района» [4, с. 107].

Конечно, церквей стали закрывать по сравнению с «хрущевским периодом» меньше (с 1958 по 1964 гг. закрыт 5451 приход, в среднем, по 900 приходов ежегодно) [12, с. 430], но ведь, как писал прот. Д Константинов, не было «неограниченного запаса» церквей и была реальная перспектива получить «катакомбную Церковь», которую вряд ли можно контролировать. Но главным аргументом, на наш взгляд, следует считать имиджевый фактор успешности коммунистического эксперимента в СССР.

В брежневский период старались закрывать приходы постепенно, без огласки на Западе, т. к. доктрина «миротворца» и поборника «прав человека» на международной арене была необходима советскому строю, как уже было сказано, для имиджа успешности первого в мире государства, строящего коммунизм. Так, шум, поднятый вокруг «тихого» закрытия Успенской церкви в Калужской области, поставил для Совета по делам религий трудную задачу по ее закрытию [7, с. 109]. Ярославский уполномоченный «спускает» директиву подчиненным: «Изучить религиозную обстановку в с. Вознесенское, имея ввиду, что в церкви этого села уже длительное время не ведется богослужение и представить необходимые материалы исполкому областного Совета депутатов трудящихся для решения вопроса о возможности снятия данной религиозной общины с регистрации и использования церковного здания для нужд района» [4, с. 107].

Надо отметить, что легальное существование ограниченного числа храмов и Церкви в отведенной ей резервации вполне устраивало партийных идеологов. За последние три года перечисления в фонд мира и ВООПИК не превышают 4-5% от общего дохода, в то время как на июнь 1971 года на счетах этих религиозных обществ имеется до 25000 руб.» [4, с. 106]. И далее: «Комиссия содействия следит и за тем, чтобы не допускать администрирование по отношению к религиозным организациям и оскорбления чувств верующих, они же проводят работу по отвлечению денежных доходов церквей в фонд мира. За 2,5 года перечислено 19,5 тыс. руб.» [4, с. 60].

По действиям Совета по делам религий - органа, стоящего посредником между государством

и Церковью, некоторые исследователи называют брежневский период периодом «возрождения обер-прокурорства». Ни один организационный или административный вопрос нельзя было решить без согласия на то Совета, деятельность которого была регламентирована постановлениями партийных и государственных органов. Согласимся с рядом исследователей, что понятие обер-прокурорства, принятое в отношении Совета по делам религий, довольно условно: Совет защищал коммунистическое государство от «поползновений церковников», в отличие от задачи обер-прокурора, оберегавшего Православие от «враждебных Православию поползновений» [6, с. 426]. Основной курс государства и коммунистического воспитания - построение «безрелигиозного общества» -был отражен в Уставе и программе КПСС.

Повсеместно отмечались произвол уполномоченных на местах (обычно бывших работников МГБ). Он особенно сильно проявлялся в отношении регистрации священников: неугодных, активных, ярких миссионеров и проповедников либо не регистрировали, ссылаясь на нарушение ими законодательства о культах, либо снимают с регистрации. Регистрация была инструментом, благодаря которому уполномоченный оказывал влияние на деятельность всей административной цепочки Церкви: от архиерея до сельского священника. «Снятие с регистрации, - пишет А.Э. Краснов-Левитин, - является великолепным средством для шантажа: содействуя путем угроз на неустойчивых, колеблющихся священнослужителей, запугивая их, уполномоченные принуждают их снимать с себя сан» [8, с. 108]. Скованная тотальным контролем деятельность священника была сведена к роли «служителя культа», работника, лишенного права быть пастырем своих чад, миссионером для мира и проповедника слова Божьего.

Всякое отступление от законодательства узнавалось и пресекалось. «Членами комиссий вскрываются факты крещения детей без согласия отца: вместо него в церковь явилось подставное лицо. Выявлен случай крещения детей коммунистами (студенты пединститута Бережная Г., шофер колхоза «Дружба» Переяславского р-на Морозов С.П.) комсомольцами (Авдеевой В. из колхоза «Трудовая Армия», Шестаковой Н.А. из ателье № 5, Пушкиной В.А. работницей завода «Металлист»). Во всех церквах кроме квитанций на уплату денег за крещение заведены журналы или тетради, где записываются отец и мать личности, и другие необходимые данные. Райгорисполкомы по этим записям составляют свои списки, которыми снабжают партийные органы. Теперь родителям, окрестивших своих детей, все труднее становится ссылаться на свекровей и тещ. Приходится самим «давать ответ» перед общественными организациями за совершенный обряд» [4, с. 51].

48

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова jij- № 6, 2015

Брежневские гонения на Церковь (по материалам Центральной России)

На антирелигиозный пропагандистский фронт были брошены большие силы как специалистов высших учебных заведений, школ, врачей, лекторов общества «Знание», которые трудились не покладая сил на чтение лекций, тиражирование брошюр и других материалов, разоблачающих «религиозный дурман». Например, только в Ярославском районе «при 12 клубах и домах культуры работают лектории по научному атеизму, организовано 6 кинолекториев. Атеистическую пропаганду в районе ведут 32 лектора, имеющих специальную подготовку. В 1973 году по вопросам атеизма прочитано 149 лекций. В районной газете «Ленинское знамя» регулярно печатаются материалы и ведутся беседы по атеистической пропаганде. Ежемесячно дается обзор журнала «Наука и религия». «Вопросы атеистической работы исполкомов сельских, поселковых советов и культурно-просветительных учреждений, внедрение новых советских обрядов систематически обсуждаются на заседаниях исполкомов Советов» [5, с. 51, 60].

Продолжали существовать карательные меры в отношении верующих людей. Например, в Ярославской области из Ярославского пединститута были уволены муж и жена за то, что их ребенок был крещен в церкви, в Некрасовском районе были исключены из состава учащихся два школьника, носивших нательные крестики [4, с. 45].

Церковь не молчала. Конечно, в отличие от обращения в вышестоящие инстанции «Христианского комитета по затее прав верующих», возглавляемого подмосковным священниками Г. Якуниным и Н. Эшлиманом, писем Патриарху рязанского мирянина А.И. Солженицына, кировчанина Б. Таланова, писем Л.И. Брежневу епископа Полтавского и Кременчугского Феодосия (Дикуна), епархиальные архиереи Центральной России не поднимали своего голоса в защиту прав верующих и Церкви. Делая оценку молчанию архиереев, следует учесть, что они находились под неусыпным контролем как гражданских властей, так и своего окружения, представители которого сотрудничали с властями.

Поэтому биограф Патриарха В. Никитин пишет: «Получив письмо Солженицына, Патриарх Пимен с горечью сказал: «Побыть бы ему в моих башмаках хоть пару дней! <...> Ну, пусть пишет!» [9, с. 212]. Даже Патриарх был не свободен в своих действиях. Ведь как отмечал А. Краснов-Левитин, парадокс социалистического государства состоял в том, что с одной стороны оно заявляло о невмешательстве в дела Церкви своим Декретом 1918 года, но наряду с заявлениями вмешивалось в дела Церкви и нарушало принятые в отношении религии законы и Конституцию, свои принципы (отделение Церкви от государства). Принуждало священнослужителей, не только рядовых, но и архиереев, «регистрироваться» у уполномоченных, что являлось актом прямого назначения со стороны государства [8, с. 108].

В результате правильного подбора церковного совета и регулярного контроля за его деятельностью по соблюдению советского законодательства сейчас случаи посещения храма детьми стали очень редкими и о каждом посещении детьми комиссия узнает немедленно, что дает возможность принятия оперативных мер по усилению воспитательной работы с этой категорией людей [4, с. 6].

Краснов-Левитин в своих «Диалогах с церковной Россией» писал о наивности людей, считавших, что поколения, выросшие в «сталинскую эпоху», не будут повторять прошлых ошибок: «Ведь целое поколение ответственных работников выросло и воспитывалось в удушливой атмосфере, когда поощрялись всякие беззакония и всякий произвол» [8, с. 113].

Но вот что так вызывало удивление антирелигиозных идеологов, так это то обстоятельство, что молодежь пришла в храмы в середине 60-х. Молодежь, обучавшаяся в сталинских школах и техникумах, рожденная в атеистических семьях, воспитывавшаяся в чуждой среде, восторгавшаяся запуском ракет и утверждениями космонавтов, тем фактом, что «Бога в космосе нет», смотревшая антирелигиозные фильмы и читавшая «правду о религии» в советских газетах, знавших об обещании Хрущева показать через два десятка лет «последнего попа», <...> молодежь пришла в храмы. Ни деньги (некоторые священники сводили при таком налогообложении концы с концами), ни посулы власти отречься от веры и стать как и некоторые священники: А. Осипов, Н. Спасский и др. - знаменем атеизма, ни трудности не смогли их отвернуть от веры. Многие из этих людей стали затем, уже в 80-90-е годы, священниками и свидетелями возрождения Церкви. Несмотря ни на какие усилия пропагандистов и активистов, лекторов и ренегатов, Церковь год от года показывала увеличение обрядности и доходов. Так, уже после смерти Брежнева, в 1984 году обрядность в Смоленской области показывала, например, по отпеваниям -46,3%, а в отдельных городах и того более: в Вязьме - 100%, Рославле - 91,6%, Гагарине - 63,2%. Наметилась тенденция к повышению количества крещений. В целом, их число повысилось на 6-8% [2, с. 13].

Однако, несмотря на потраченные усилия, на огромный ущерб, который был нанесен антирелигиозной компанией и «брежневским гонением» на Церковь духовно-нравственному состоянию народа, путем лишения Церкви ее традиционной воспитательной функции, его культурному наследию путем снятия с учета и разрушения церквей, Церковь выстояла, сохранив свои канонические устои. Получая с мест свидетельства высокой религиозности и обрядности, констатируя провал своей антирелигиозной политики, власть была вынуждена говорить о «недостатках пропаганды» и

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова «S> № 6, 2015

49

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ

«индивидуальных подходах», «принципиальности и соблюдении законодательства о культах, но время неумолимо показывало крах иллюзий о том, что религия исчезнет сама. В отличие от хрущевских, брежневские гонения на Церковь носили в основном пропагандистский характер. Через 6 лет после эпохи Брежнева, в 1988 году празднование 1000-летия Крещения Руси дало мощный толчок к возрождению Церкви.

Библиографический список

1. Государственный архив Костромской области (ГАКО). - Ф. р-2102. - Оп. 5. - Д. 51. - Л. 15.

2. Государственный архив Смоленской области (ГАСО). - Ф. 985. - Оп. 2. - Д. 73.

3. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). - Ф. р-6991. - Оп. 2. - Д. 167 - Л. 181; Оп. 6. - Д. 25 - Л. 210.

4. Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). - Ф. 1033. - Оп. 1. - Д. 40. - Л. 120.

5. ГАЯО. - Ф. 1033. - Оп. 1. - Д. 59. - Л. 38.

6. История России в XX веке: 1939-2007 / под ред. А.Б. Зубова. - М.: Астрель, АСТ, 2010. - 847с.

7. Константинов Д, прот. Продолжение гонений на Церковь // Русское возрождение. Нью-Йорк - Москва - Париж. - 1981. - (Ш) №15. - 252 с.

8. Краснов-Левитин А.Э. Диалог с церковной Россией. - Изд-во: Париж: Ихфис, 1967. - 113 с.

9. Никитин В. Патриарх Пимен: Путь устремленный ко Христу. - М.: Эксмо: Издательство Московской Патриархии РПЦ, 2011 - 320 с.

10. Поспеловский Д. В. История русской Православной Церкви в XX столетии. - М., 1995. - 51 с.

11. Федотов А.А. Русская Православная Церковь в 1943-2000 гг.: внутрицерковная жизнь, взаимоотношения с государством и обществом (по материалам центральной России). - Иваново, 2009. - 402 с.

12. Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь в XX веке. - М.: Вече, Лепта, 2010. - 430 с.

50

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова jij- № 6, 2015

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.