Мустафина Р.И. студент 3 курса Башкирский государственный университет
Россия, г. Уфа Mustafina R.I.
Third-year student Bashkir state university Russia, Ufa
БЕДНОСТЬ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОГО КАПИТАЛА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Ключевые слова: бедность, социальное неравенство, человеческий капитал, социум, базовые потребности.
Key words:poverty, social inequality, human capital, society, basic needs. Бедность и малообеспеченность в постсоветской России получили широкое распространение. Так, по данным Института социологии РАН в 2013 году общее количество бедных в стране составило около 30% (43 млн. человек) [2, С. 159]. Данные явления, наряду с сопровождающими их значительными масштабами социального неравенства, выступают одними из наиболее острых социальных проблем современного российского общества. В этой связи становится актуальным исследование социального капитала малоимущих слоев российского социума. По мнению ряда исследователей, социальный капитал - это интегральный показатель, включающий в себя материальные ресурсы (недвижимое имущество, деньги) и символические ресурсы (образование, почетные знаки, титулы, репутация, общественный статус, членство в организациях и другие нематериальные активы). Все эти ресурсы могут принадлежать как отдельному человеку, так и группе, общности. Остановимся более подробно на анализе проблемы включенности бедных слоев российского населения в различные социальные сети. Само понятие «социальная сеть» означает определенный круг знакомых человека и социальных связей между этими людьми. Включенность в социальные сети является нормой жизни всех слоев российского общества. Вместе с тем, возможности участия индивидов в этих сетях определяются их принадлежностью к тем или иным социальным слоям, а, следовательно, и объемами тех ресурсов, которыми они располагают.
Виды социальной поддержки, получаемой российским населением по разным каналам социальных сетей: 1) простая помощь: поддержка в быту (ведение хозяйства, уход за членами семьи и т.д.), морально-психологическое сопереживание; 2) ресурсная поддержка: помощь натуральными ресурсами (вещами, продуктами, в том числе и продукцией с приусадебных участков) и непосредственно деньгами; 3) инструментальная поддержка: предоставление услуг, требующих организационной подготовки или обладания специфическими материальными и нематериальными ресурсами (помощь в ремонте, строительстве, с транспортом, организация дорогостоящих празднеств, принятие родственников и друзей на отдых и
т.п.); 4) обладание значимыми связями, предполагающее обмен протекциями, рекомендациями, информацией, консультациями, т.е. активное использование социального капитала сетей (содействие в трудоустройстве, нахождении приработков, консультирование, обучение, посредничество в доступе к должностным лицам).Включенность в сети межсемейной поддержки присутствует в российских семьях любого уровня благосостояния. Между тем, существует разрыв в доступе к социальным ресурсам сетей, и особенно это заметно, если сравнивать возможности получения различных видов помощи бедными, то есть наиболее нуждающимися в ней слоями населения, и возможностями тех,кто находится наверху социальной пирамиды. Так, не получают никакой помощи со стороны родственников и друзей 40% бедных и лишь каждый четвертый представитель высших страт [5, С. 42-43].Доступ бедных и малообеспеченных к сложной многофункциональной поддержке, как к важнейшему компоненту неформальных сетей и социального капитала, способствующему преодолению трудных ситуаций и повышению благосостояния, оказывается существенно ниже, чем у остальных групп. Следовательно, бедные слои населения испытывают не только хроническую нехватку доходов, но и дефицит других жизненно важных ресурсов, недостаток социального капитала [5, С. 44].Необходимо отметить, что рассматриваемая нами дефиниция - «социальный капитал» - тесно связана с понятием «человеческий капитал». Под ним понимается имеющийся у человека набор способностей, знаний, навыков и мотиваций, имеющих не только экономическую ценность. Они составляют капитал, так как могут служить источником будущих доходов и выгод, как материальных, так и психологических. Западные исследователи человеческого капитала показали связь уровня образования людей с величиной их доходов. Чем образованнее человек, тем у него больше шансов, используя это ценное качество, занять лучшие рабочие места и получать достойное вознаграждение. При этом вознаграждение будет соответствовать капиталовложениям. В соответствии с этим же принципом объясняется неравенство в доходах и социальном положении. К сожалению, эта норма не действует в посткоммунистических обществах, где образование не гарантирует попадание в средний класс, и в социальной стратификации образованные люди могут оказаться на уровне более низком, чем необразованные [7, С. 41-48]. Тем более, что как показывает специальные исследования, представители, например, региональных политических элит не всегда отличаются высоким, достаточным для уровня этой социальной группы образованием [4, С. 27-35].Эти аргументы подтверждаются данными Росстата, согласно которым 17,3% российских малоимущих граждан имеют высшее образование, 26,3% - среднее специальное. Главы бедных домохозяйств в 27,5% случаев являются специалистами высшего и среднего уровня квалификации, в 22% квалифицированными рабочими [5, С. 22, 44]. Следовательно, высокий уровень человеческого капитала (знаний, умений, образования,
квалификации) значительного числа российских малоимущих граждан не приводит к увеличению совокупного социального капитала российского общества, что проявляется в препятствиях развитию социальных сетей, в снижении доверия между слоями общества. Данное обстоятельство также способствует торможению формирования отечественного среднего класса, блокирует снижение уровня социального неравенства. При этом продолжает развиваться ситуация, когда «существуют две России, которые живут в разных измерениях, плохо понимают друг друга, имеют различные ориентации и предпочтения, собственный спрос и рынок предложений товаров и услуг» [1, С. 222].
Наблюдаемые в современной России такие социальные явления, как чрезмерные масштабы финансовой и имущественной дифференциации, ограничение доступа малоимущих слоев к получению качественных услуг здравоохранения, образования, культуры, сервиса и быта, связи, транспорта ввиду коммерциализации этих общественных отраслей, а также то обстоятельство, что бедные и малообеспеченные не имеют возможности полноценно удовлетворить свои базовые потребности - все это свидетельствует о низком уровне социальной культуры российского государства, отражает неблагоприятную картину его социального здоровья и детерминирует возникновение конфликтной напряженности социального пространства России.
Использованные источники:
1.Акчурин Б.Г. Человеческая телесность: трансцендентальная сущность и социальные аспекты ее идентификации. Уфа: Гилем. 2005. 255 с.
2.Бедность и неравенства в современной России: 10 лет спустя: аналитический доклад. М.: Институт социологии РАН. 2013. 167 с.
3.Гайфуллин А.Ю. Социальная защищенность детей и подростков в современных условиях //материалы Всероссийской научно-практической конференции «Социальное положение детей, подростков и молодежи в современном обществе». Ч. 1. Уфа: ИСЭИ УНЦ РАН. 2010. 80 с.
4.Галлямов Р.Р. Элита Башкортостана: политическое и конфессиональное измерения. Казань: Институт истории им. Ш.Марджани, 2006. 248 с.
5.Горшков М.К. Социальные неравенства как вызов современной России // Вестник Института социологии. 2010. № 1. С. 24-47.
6.Садыков Р.М., Гайфуллин А.Ю. Положение современной молодежи как фактор социальной безопасности: региональный аспект / Монография. Германия. - Сарбрюкен. 2012. 200 с.
7.Социально-экономические индикаторы бедности в 2011-2014 годах: стат. сборник. М.: Росстат. 2015. 112 с.
8.Федотова Н.Н. Внеэкономический капитал и его значение для экономики и общества // Философские науки. 2009. № 2. С. 39-56.