CC BY-NC-ND
66
Статьи
Г.Л. Юзефович
АГОРА В СОЧИНЕНИЯХ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ АВТОРОВ: ОСНОВНЫЕ ТИПЫ КОНТЕКСТОВ
В статье рассматривается типология контекстов употребления слова agora у древнегреческих авторов. Наиболее распространенная группа контекстов - фрагменты, интерпретирующие это понятие как рынок, торжище и, следовательно, место шумное, неблагопристойное и т. д. С другой стороны, на протяжении всего своего существования агора сохраняет некоторые политические, социальные и сакральные функции. Существенная роль агоры в жизни полиса подчеркивается неоднократным ее упоминанием в составе различных идиоматических выражений, а также в переносном смысле. Зафиксировано также употребление термина «агора» в нематериальном значении - для описания участка, предназначенного для собраний за пределами города (в частности, в военном лагере), или в смысле общеэкономических условий, торговли в целом. Начиная с римского времени термин agora чаще всего ассоциируется с римским форумом.
Ключевые слова: Афины, агора, классическая Греция, письменные источники.
Агора, несомненно, - одна из важнейших составляющих частей любого древнегреческого полиса. Для понимания ее значения важен не только анализ археологических данных и исторических свидетельств, но и терминологический анализ. В данном случае с большим основанием можно говорить именно о терминологии, а не о лексике, поскольку термин agora, встречающийся у античных авторов со времен Гомера и обозначающий одну из основных реалий любого полиса, на всем протяжении существования греческой цивилизации обладал значительной семантической мо© Юзефович Г. Л., 2011
нолитностью. Огромное большинство сохранившихся контекстов трактуют этот термин в значении главной (а зачастую единственной) площади поселения, использовавшейся для всевозможных общественных нужд - проведения собраний, торговли и обмена, религиозных обрядов и праздников и т. д. В различные исторические моменты и у разных авторов определенные оттенки значения могли доминировать (так, у Гомера и Гесиода под «агорой» понимается не место проведения собрания, но собственно само собрание, а у авторов классического периода происходит существенное сужение поля его значений, и «агора» обозначает преимущественно рыночную площадь), однако все это не мешало базовой смысловой составляющей сохраняться практически в неизменном виде. Тем не менее, несмотря на высокую степень смыслового единства, среди сотен случаев употребления понятия agora можно выделить достаточно явные категории контекстов, в которых данный термин встречается чаще всего и которые зачастую позволяют лучше понять его значение в конкретную историческую эпоху и у конкретного автора.
Тема агоры разработана в историографии достаточно подробно, однако основное внимание исследователей традиционно оказывалось сосредоточено на анализе археологического материала. По понятным причинам наибольшее число работ посвящено афинской агоре - самой изученной и знаменитой из всех городских площадей античности. В числе этих исследований необходимо упомянуть вышедшую в 1972 г. в Принстоне фундаментальную, но, к сожалению, в значительной мере устаревшую книгу Х.А. Томпсона и Р.И. Уи-черли1, представляющую собой попытку систематизации и анализа всех доступных на тот момент археологических данных. Более актуальная информация о текущем состоянии раскопок на афинской агоре содержится в книге Джона Кэмпа2, а также в ежегодных отчетах Американской школы классических исследований в Афинах, публикующихся в журнале «Hesperia».
Отдельные (в первую очередь социально-политические) аспекты существования агоры рассматриваются в книгах М. Хансена, Р. де Лэ, Т. Уэбстера, У. Макдоналда и Р. Мартэна3. Экономическая сторона функционирования агоры в древнегреческом полисе подробно исследуется в книге польского историка С. Парницкого-Пу-делко4, а книга Г. Парка посвящена роли агоры в спортивной, ре-
лигиозной и культурной жизни Афин - так же, как и коллективная монография «Аттические праздники»5. Формально афинской агоре посвящена диссертация Юрая Киттлера, защищенная в 2009 г. в университете штата Пенсильвания (США)6. Однако в действительности в работе рассматривается место агоры в широком культурологическом контексте, а также ее рецепция в более поздние исторические эпохи.
Несмотря на то что многие из перечисленных ученых использовали данные письменных источников в качестве вспомогательного материала, употребление термина agora в текстах архаического, классического, эллинистического и римского периодов никогда не становилось темой самостоятельного исследования. Между тем подобный лексикографический подход дает весьма любопытные результаты и позволяет выделить ряд типических контекстов, в ко -торых термин agora встречается чаще всего. (Ввиду полной обособленности данной темы мы не планируем рассматривать употребление этого термина у Гомера и Гесиода.)
(1) Начиная со времени поздней архаики основным и наиболее распространенным является употребление слова agora в контекстах, так или иначе связанных с торговлей. Так, Платон в «Го -сударстве» (371 B) указывает на то, что причиной возникновения агоры послужила торговля. В значении «рынок» агора упоминается у Ксенофонта (Оес. VII 22), Фукидида (I 67; 139), а позднее -у Плутарха (Coriol. 12.3), Афинея (Deipnosoph. 3.77.18), подчеркивающего, что лучший хлеб в Афинах выпекается на агоре, и многих других авторов. В том же значении слово интерпретируют и античные лексикографы - в частности, Поллукс (Onom. 1.53). О порядке функционирования агоры как рыночной площади и о должностных обязанностях ее смотрителей - агораномов - пишет Аристотель в «Афинской политии» (Ath. Pol. 51.1).
В классический и раннеэллинистический период термин агора в значении центральной торговой площади обладал, помимо прочего, выраженными отрицательными коннотациями, присущими, скажем, русскому слову «базар». В частности, Аристофан в коме -дии «Всадники» (стк. 636) отмечает, что многие торговцы на агоре имеют обыкновение обвешивать покупателей: так, Колбасник обещает принять меры nspi t&v ^sxpoúvxrav таАфт' év ауора какюд «относительно тех, кто плохо отмеряет хлеб на агоре». Геродот в
своей «Истории» вкладывает в уста персидского царя Кира определение агоры как «места, куда собирается народ, чтобы обманывать друг друга и давать ложные клятвы» (I 153); при этом он ссылается на то, что у персов-де полностью отсутствует рыночная торговля и даже такое понятие, как агора, для перса непонятно. Помещая агору в ряд семантически близких понятий, Менандр (Fr 416b, стк. 3) перечисляет в первую очередь существительные с ярко выраженной негативной окраской: ox^og, ayopa, K^sraai, KuPsiai, Зштрфа! «толпа, агора, кражи, азартные игры, болтовня». Уже существенно позднее Артемидор в своем «Соннике» (3.62) также подчеркивает шумность агоры, являющуюся результатом скопления там большого количества торгующего народа.
Об исключительной вредности для юношества частого пребывания на агоре говорит Аристофан в диалоге Правды и Кривды в комедии «Облака». Так, Правда настаивает на том, что добродетельный молодой гражданин должен чуждаться агоры и презирать купальни, пристрастие к которым свидетельствует об изнеженности (стк. 991). Несколькими строчками ниже Правда противопоставляет «развратную» агору «добродетельному» гимнасию (стк. 1002), являющемуся гораздо более подходящим местом для юноши. В то же время Кривда, извращая слова собеседника, произносит следующее: sk' sv ayopa t^v Зштрф^ ysysig, еую 5' snrnv®. si yap nov^pov ^v, "Оцпрод ou5s^ot' av snoisi tov NsaTop' ayop^T^v av, ou5s тоид аофоид anavTag «Ты бранишь времяпрепровождение на агоре, а я хвалю. Ведь если бы это было предосудительно, Гомер бы никогда не сделал завсегдатаем агоры Нестора и всех других мудрецов» (стк. 1055 слл.), явным образом смешивая гомеровское значение слова «агора» с современным Аристофану значением.
Тем не менее, несмотря ни на что, агора была частым местом пребывания не только юношей и даже маленьких мальчиков (о чем свидетельствует тот же Аристофан в комедии «Всадники» (стк. 636): один из персонажей называет агору местом, где он играл ребенком), но и значительной части взрослого населения - на это указывает неоднократно встречающийся у Аристофана и других авторов термин ayopaioi, описывающий лиц, постоянно и без особой причины находящихся на агоре (любопытно, что позднее этот термин употребляется для перевода характерного латинского тер-
мина subrostrani, также относящегося к людям, без цели слоняющимся по форуму, - например, Plut. Aem. 38).
Также, по всей видимости, агора служила местом сбора как минимум одного «землячества»: как сообщает Лисий в речи против Эратосфена (23.3), в определенной цирюльне возле портика герм собирались выходцы из Декелеи - именно туда он отправляется, чтобы навести справки о человеке, выдающем себя за жителя этого города. Логичным будет предположить, что подобные места сбора имелись на агоре и у приезжих из других мест.
(2) Существенными для понимания термина agora являются контексты, связанные с ритуальными, политическими, культурными или социальными функциями агоры. Очевидно, во многих небольших полисах, не имевших специальных мест для проведения народных собраний, религиозных праздников, а также спортивных состязаний и театральных представлений, агора с древнейших времен оставалась единым центром всей общественной жизни гражданского коллектива. Несмотря на наличие Акрополя, театра Диониса и Пникса (с V в. до н. э.), афинская агора до римского времени включительно также сохраняла многие черты подобного средоточия полисной жизни.
Одной из важных политических процедур, осуществлявшихся на афинской агоре в классическое время, является проведение остракизма, традиция которого хорошо зафиксирована в письменных источниках: сведения об этой процедуре содержатся у Плутарха (Arist. 7) и Филохора (FGrH, 328, F 30). Наиболее распространенным является мнение7, согласно которому агора, а не Пникс, стала местом проведения этой процедуры по причине исключительно высокого кворума, необходимого для остракизма (6000 человек), -считалось, что до перестройки в 400 г. до н. э. Пникс не мог вместить столько народу. Однако известно, что после перестройки на Пниксе легко размещалось 18 тысяч человек, и У. А. Макдональд8 резонно сомневается в том, что перестройка могла быть настолько радикальной, чтобы изменить вместимость этого примитивного амфитеатра более чем в три раза. В этой связи естественно будет предположить, что подлинной причиной проведения остракизма на агоре послужило то, что закон о нем был принят еще во времена Клисфена, когда Пникса попросту не существовало, и исторически закрепившаяся схема голосования (голосующие должны
были входить на огороженный бревнами участок и оставлять там подписанный черепок) была рассчитана на широкое и ровное пространство - т. е., на участок, подобный агоре. Еще одной вероятной причиной проведения остракизма именно на агоре может считаться рудиментарный оттенок сакральности, присущий этому мероприятию. Остракизм был не просто рядовым повседневным событием (таким, скажем, как народное собрание), но чем-то экстраординарным, особым, и в этом качестве имел право претендовать на столь же особое место проведения - агору, считавшуюся, в отличие от Пникса, сакральным, ритуально чистым участком (см. ниже)9.
Несмотря на то что в классическое время большая часть событий политического характера происходила за пределами агоры, она, тем не менее, оставалась местом стихийных сходок и диспутов, служа своего рода политическим и интеллектуальным клубом: в частности, на агоре происходит действие значительной части платоновских диалогов («Евтифрон», «Хармид» и др.). На то, что агора являлась излюбленным местом пребывания Сократа и других софистов, указывает и «Экономика» Ксенофонта (12.2) - беседа Сократа с Исомахом имеет место на агоре. Очевидно, использование агоры в этом качестве восходит к более ранним временам - об этом говорит, к примеру, описанный Плутархом (Sol. 8.2-3) случай, когда Солон, прикинувшись сумасшедшим, выбегает на агору и организует стихийный митинг за отвоевание Саламина. Точно так же именно на агору является Писистрат, нанеся себе предварительно ранения, для того чтобы получить общенародную санкцию на содержание своих знаменитых «дубинщиков» (см. Herod. I 59.1; Arist. Ath. Pol. 14.1). Традиция выступлений на агоре сохраняется вплоть до первых веков христианства: неслучайно апостол Павел, посещая Афины, выбрал именно агору местом своей проповеди (Erga apost. 17.17).
(3) Являясь de facto центром городской жизни, агора, несмотря на связанные с этим словом негативные коннотации, сохранила многие функции, присущие сакральному участку. В «Ахарнянах» Аристофана (стк. 719) Дикеополь описывает агору как священную территорию, с которой надлежит обращаться с речью к сопредельным государствам.
На исключительное значение агоры как сакрального, ритуально чистого участка указывают также Эсхин в речи против Ктесифонта
(III 176) и Демосфен в речи против Тимократа (XXIV 60). Эсхин в речи против Тимарха (I 21) также цитирует афинский закон, определявший наказание за занятие проституцией: наряду с отстранением от прочих важных общегосударственных дел (таких, как заседание в суде, участие в жертвоприношениях и др.) виновный в данном преступлении лишался права доступа на агору. За большую сакрализацию агоры, а также за освобождение ее от «низких» функций вроде торговли и возвращение ей ее политической и религиозной функции (так называемое восстановление статуса é^suTépa áyopá) ратовал Ксенофонт (Суг. I 2-4), в качестве позитивного примера приводя персидскую агору, служащую исключительно для собраний и общенародных празднеств. Подобное отношение прослеживается и в эллинистическое время: у Лукиана в «Дважды приговоренном» (4.10) Зевс обращается к богам с вопросом, где, на их взгляд, лучше проводить судебное разбирательство, при этом в качестве единственной альтернативы храмам рассматривается городская агора.
Афинская агора, помимо прочего, являлась местом проведения некоторых религиозных мероприятий. Так, в «Ахарнянах» Аристофана и в схолиях к ним (стк. 1085 слл.) упоминается специальный турнир по винопитию, проводившийся на агоре жрецом Диониса. Приглашенные к участию в турнире видные граждане должны были по сигналу хозяина выпить хус вина, и тот, кто первым справлялся с этим непростым заданием (хус вмещал в себя 3,24 л), получал в награду венок и мех с вином.
Еще одно важное событие религиозно-общественной жизни, частично происходившее на агоре, - это Панафинейские празднества (см., например, Arist. Ath. Pol. 60.1). Именно по агоре проходила Панафинейская процессия, посмотреть на которую стекалось большое количество горожан10.
В маленьких городах сакрализация агоры, скорее всего, была еще более выраженной: в частности, именно платейскую агору Фу-кидид (II 71.2) называет в качестве места, где спартанский царь Павсаний проводил торжественное жертвоприношение Зевсу Освободителю. Любопытно, что при этом термин агора сопровождается эпитетом íspá «священная». Геродот (V 46) подчеркивает огромное значение, которое имел культ Зевса Агорея - в его святилище, расположенном на агоре Селинунта, пытается скрыться несостоявшийся тиран города Еврилеонт.
(4) Важность агоры в повседневной жизни, по всей вероятности, является причиной неоднократного использования термина agora в составе идиоматических выражений, а также в переносном смысле. Следует отметить, что при подобном использовании этот термин чаще всего не утрачивает своего основного торгово-социального содержания. Так, фразеологизм áyopá ^ÚKSia «волчья агора», зафиксированный в пословицах Диогениана (Epitome operis sub nomine Diogeniani 2.50), относится к сделкам, совершающимся слишком быстро, впопыхах. У того же паремиографа (Ibid. 1.4; 5.2) упоминаются идиомы áyopá KspKÓnrav, обозначающие сборище людей базарного поведения, и 9stöv áyopá - троп редко встречающегося порядка и благочиния в собрании. Реже попадаются контексты, в которых термин agora означает просто большую открытую площадку - например, «гефестова агора» в «Географии» Страбона (V 4-6) для описания долины с высокой сейсмической активностью.
(5) Помимо многократного употребления термина agora в составе фразеологизмов, на исключительную ее важность для античного мировосприятия указывает высокая оценка роли агоры в устройстве полиса. Аристофан во «Всадниках» (стк. 164) называет агору, наряду с гаванью и Пниксом, в числе важнейших объектов, владычество над которыми перейдет в руки Колбасника. Очевидно, еще большее значение приобретает агора в эллинистическое и римское время: так, Поллукс в своем «Ономастиконе» (I 415) подчеркивает, что обустройство городской агоры, равно как и строительство театра или амфитеатра, суть деяния, достойные имени Цезаря. Ар-темидор Дадлианский в «Соннике» (1.2) включает обустройство агоры в состав дел государственной важности. Филострат называет хорошо обустроенную агору одним из главных украшений города (Vitae soph. 1). Страбон (VI 3.1), описывая главную достопримечательность южноиталийского города Мессапия (известного также как Иапигия) - гигантскую статую, размерами превосходящую колосс родосский, подчеркивает, что расположена она именно на агоре. Эней Тактик в своей «Полиоркетике» включает городскую агору в число основных пунктов, охрану которых должны обеспечить осажденные (1.9).
(6) Более того, в определенных контекстах термин agora может выступать в качестве метонимии города или его центра - так,
у Ксенофонта (Anab. I 2.11) вступление войска в город керамцев преподносится как «вступление на агору керамцев». У Плутарха в «Тимолеонте» (22. 4) упадок сиракузской агоры, до того заросшей кустарником, что в нем запутываются кони всадников, свидетельствует об упадке всего города.
Наибольший интерес в этом качестве представляет фрагмент из «Ахарнян» Аристофана (стк. 533 сл.), в котором Перикл, объявляя об изгнании мегарцев с афинской территории, использует для этого следующую формулировку: юд Msyapéag ^xs yfi цф;' év áyopa ЦЛт' év 9аМттп ц^т' év ^nsíp® ^vsiv «мегарцам запрещается находиться и на агоре, и на земле, и на море, и на суше». Здесь очевидным представляется наличие двух антитез: «суша» - «море» и «земля - агора». Если с первой из приведенных смысловых пар все понятно, то вторая вызывает некоторое недоумение. Значение слова у^ в данном случае можно восстановить, учитывая, что этим термином часто именовалась сельская местность - иными словами, вероятно, здесь имеется в виду афинская хора. В таком случае термин agora становится более понятен и в рамках данного противопоставления может восприниматься не только в конкретном местном значение, но и как обозначение города в целом.
(7) Точно так же как русское «рынок» и английское market, греческое слово может иметь и предметное («место, где торгуют»), и абстрактное («определенные экономические условия, рынок») значение. У Фукидида (I 67; 139) мегарцы жалуются на то, что для них закрыта attik^ áyopá, имея в виду, очевидно, не столько собственно афинскую агору, сколько аттический рынок в целом, оказавшийся недоступным для мегарских товаров. Ксенофонт в «Агесилае» (1.14) подчеркивает, что города, через которые предстояло пройти спартанскому войску, должны были подготовить для него «агору», т. е., судя по всему, обеспечить снабжение на должном уровне. Плутарх указывает, что в результате войны с Ко -риоланом агора оскудела, т. е. ухудшились экономические условия (Cor. 12.3).
Закономерным образом из данного узуса вытекает еще одно значение термина agora - «поставки, снабжение войска в ходе военных действий». В этом значении слово неоднократно употребляется у Аппиана (Lyb. 47; 49; 52): в частности, историк подчеркивает, что во время походов Массинисса разделял все трудности
своих воинов и не имел ни повозки, ни отдельной «агоры»; помимо этого он обращает внимание на то, что «агора» в походе обеспечивается за счет ежедневных грабежей захваченной территории. Кроме того, аналогичное значение термина фиксируется лексикографами - в частности, Эвдемом Ритором (sv).
(8) К последнему из указанных подтипов употребления термина agora непосредственным образом примыкает его использование в контекстах, так или иначе связанных с военными действиями вообще. Очевидно, будучи важным стратегическим объектом и по сути единственным свободным участком на территории города, агора являлась одним из первых пунктов, которые стремилось захватить вторгшееся в город вражеское войско - в подобном контексте термин agora встречается, в частности, у Плутарха (Pyr. 32.1). Кроме того, агора использовалась в качестве места, где расквартированное в городе войско могло разбить лагерь - упоминание об этом содержится у Фукидида (IV 113). Аналогично агора служила наиболее естественным местом экстренной сходки населения города в случае военной угрозы - указания на это имеются у Ксенофонта (Hell. I 3.21), Андокида (De mist. 45) и Аппиана (Iber. 87). Андокид при этом подчеркивает, что афиняне должны в опасный момент сходиться на афинскую агору, жители же Пирея - на агору Гипподамову.
(9) Очевидно, в некоторых дорийских полисах, торговля среди которых имела меньшее значение и где агора в наибольшей степени сохранила политические и религиозные функции, ее роль в общественной жизни была особенно значительной: по сообщению тра-гедиографа Фриниха (Phrynichus, Preparatio sophistica, epitome), во время общенародных праздников обнаженные мальчики исполняли на спартанской агоре траурные гимны в память о погибших в бою спартиатах. Псевдо-Скимн в своем перипле пишет, что в основанной дорийцами колонии Гераклее Понтийской существовала агора, именуемая Амфиктионийской и, вероятно, служившая для политических целей, а именно для собрания амфиктионов из близлежащих дорийских колоний (Ad Nicomedem regem, vv. I 980, Sub titulo Orbis descriptio).
(10) Единичным во всей греческой традиции является упоминание агоры в контексте, который правильнее всего было бы назвать туристическим - подобного рода фрагменты могут быть найдены в «Описании Эллады» Павсания. Несмотря на уникальность и нети-
пичность этого свидетельства, игнорировать его не представляется возможным в виду его исключительной важности для восстановления исторического облика афинской агоры. В главах III-XVIII первой книги своего путеводителя Павсаний дает подробное описание современной ему агоры, перемежая туристические подробности с экскурсами в прошлое и сведениями исторического и мифологического характера. Повествование Павсания изобилует ошибками (в частности, он неправильно локализует знаменитый источник Эннеакрунос, помещая его возле храма Деметры на агоре, в то время как по сообщению Фукидида (II 15.4-5), подтвержденному археологическими исследованиями, источник этот находился к югу от Акрополя), но несмотря на это, свидетельство Павсания сослужило неоценимую службу археологам, позволив сверять материальные находки с данными письменного источника. В своем описании агоры Павсаний безусловно ориентируется на массовый вкус, с особой подробностью описывая памятники классического периода и практически полностью игнорируя как более ранние, так и более поздние сооружения.
С конца эллинистического периода начинает появляться, а затем и количественно доминировать употребление термина agora в качестве греческого эквивалента латинскому слову forum. В таком значении термин встречается, в частности, у Диона Кассия (Hist. Rom. 37.35), Иосифа Флавия (Bel. Iud. I 251), Плутарха (Cor. 12.3), Страбона (V 3.9). Дионисий Галикарнасский (Ant. Rom. I S1) использует термин «агора» для описания римского форума времен Ромула, служившего и политическим, и торговым целям, по всей видимости отождествляя его с гомеровской агорой. Очевидно, отождествление агоры и форума было настолько естественным, что для описания построек на римском форуме Страбон использует названия знаменитых сооружений на афинской агоре - в частности, отоа ßaoüara «царский портик».
(ll) К числу редких относится упоминание агоры в значении участка, выделенного для торговли или собраний - в частности, в военном лагере. Очевидно, это значение напрямую восходит к гомеровскому пониманию агоры в значении места собрания, зачастую расположенного вне пределов города. В таком значении термин встречается у Фукидида (I 62.1): потидейцы и пелопоннесцы, вступив в войну с афинянами, организуют агору за пределами го-
рода. Тем не менее такое использование является крайне редким и не отмечено у позднейших авторов, а также не нашло отражения у лексикографов.
(12) Несмотря на то что нематериальное значение термина агора («собрание», «совет») зафиксировано у лексикографов (в частности, у Эвдема Ритора), подобное употребление данного слова в послегомеровский период крайне редко. Геродот использует термин agora для описания совета, состоявшегося у ионийцев возле Лады (VI 11). Лукиан называет агорой собрание латинских племен (Op. cit. 2.36). Однако, к примеру, грамматик эллинистического периода Зенодор (Peri Hom. synth., ex cod. Paris., suppl. Gr. 1164) не воспринимает значение «собрание» в качестве одного из нормальных значений термина agora и интерпретирует его как «поэтический троп».
Итак, в употреблении термина агора в классическое, эллинистическое и римское время можно выделить две большие группы контекстов: контексты, оперирующие этим термином в его материальном значении, и контексты, использующие его в нематериальном, абстрактном смысле. К числу последних относится весьма редкое, восходящее, очевидно, к гомеровскому, употребление слова агора в значении «собрание», «совет», а также более позднее и значительно более распространенное использование данного термина в значении «экономика» в целом или, в более узком смысле, «поставки, снабжение».
Среди контекстов, оперирующих термином агора в его материальном значении, для классического, эллинистического и римского периодов лидирующая роль принадлежит фрагментам, интерпретирующим понятие агора как рынок, торжище. В этой своей торговой ипостаси агора наделена значительным количеством отрицательных коннотаций, прослеживаемых у многих авторов: агора классического и эллинистического времени - это шумное беспокойное место, где не все торговцы в достаточной степени честны и где нежелательно находиться добродетельным гражданам вообще и юношам в частности.
Впрочем, несмотря на дурную репутацию, агора на протяжении всего своего существования сохраняет некоторые политические, социальные и сакральные функции. Хотя в классических Афинах события политического характера были с агоры удалены, на про-
тяжении всего V века она остается местом проведения остракизма. Помимо этого, велико значение агоры как своего рода политического и интеллектуального клуба. Многие фрагменты также указывают на высокий сакрально-религиозный престиж агоры, считавшейся ритуально-чистым участком, изгнание с которого приравнивалось к отстранению от других важных общегосударственных дел.
Будучи важным стратегическим объектом, агора играет особую роль в контекстах, так или иначе связанных с военными действиями: именно агору стремится в первую очередь захватить вторгшийся в город враг, на агору в минуту опасности устремляется население города, на агоре в случае необходимости может разместиться лагерь гоплитов.
Существенная роль агоры в жизни полиса подчеркивается неоднократным ее упоминанием в составе различных идиоматических выражений, а также в переносном смысле. Характерно, что в большинстве подобных случаев ключевым моментом является торгово-социальная семантика агоры; контексты, в которых данный термин обозначает просто широкую плоскую площадку, встречаются значительно реже.
На исключительное значение агоры также указывают контексты, в которых данный термин выступает в качестве метонимии города или его центра.
Единичным, но от этого особенно ценным, является представленное в «Описании Эллады» Павсания употребление термина агора в «туристическом» контексте. Являясь одним из основных «places of interest», агора у Павсания предстает средоточием городской жизни, местом высокой концентрации памятников исторического, религиозного и мифологического характера.
У ряда авторов классического и эллинистического периода зафиксировано очевидно восходящее к гомеровскому узусу употребление термина агора в значении участка, предназначенного для собраний за пределами города - в частности, в военном лагере. Однако подобный вариант словоупотребления сравнительно редок и не прослеживается у лексикографов.
Начиная с римского времени термин agora приобретает новое значение: отныне он чаще всего ассоциируется с римским форумом. Очевидно, отождествление этих двух понятий было настолько полным, что слово агора употребляется даже по отношению к форуму
царских времен, т. е. на него переносится все богатство значений, присущих латинскому термину.
Являясь неотъемлемой и важной частью полисной структуры, агора с эпохи архаики и вплоть до византийского времени регулярно упоминается в широком спектре контекстов, охватывающих практически все стороны жизни полиса. Тем не менее, будучи фактом обыденной, повседневной жизни - привычным, понятным и не нуждающимся в дополнительных комментариях, агора нигде, кроме как в путеводителе Павсания, не становится объектом самостоятельного исследования. Таким образом, при изучении агоры как экономического, социально-политического и религиозного института письменные источники могут привлекаться в первую очередь для реконструкции той роли, которую агора играла в глазах современников. В то же время при восстановлении конкретных вех в истории агоры, а также изменений в порядке ее функционирования и в сфере архитектуры основное внимание должно быть уделено археологическим данным.
Примечания
Thompson H.A., Wycherly R.E. The Agora of Athens. The History, Shape, and Uses of an Ancient City Center. Princeton, 1972. Camp J.M. The Athenian Agora. Excavations in the Heart of Classical Athens. Athens, 1989.
Hansen M.H. The Athenian Assembly. New York, 1987; De Laix R.A. Probuleusis at Athens. Berkley, 1973; Webster T.B.L. Everyday Life in Classical Athens. New York, 1969; McDonald W.A. The Political Meeting Places of the Greeks. Baltimore, 1943; Martin R. L'urbanisme dans la Grece Antique. Paris, 1956.
Parnicky-Pudelko S. Gospodarcza rola agory Greckiei. Poznan, 1982.
Parke H. W. Festivals of the Athenians. London, 1977; Festivals of Attica.
An Archaeological Commentary. Wisconsin, 1983.
Kittler J. Historical Metamorphosis of the Athenian Agora: Changing
Communication Technologies and the Enduring Quest for an Ideal Public
Sphere. Diss. The Pennsylvania State University, 2009.
См., например, Camp J.M. The Athenian Agora. Excavations in the Heart
of Classical Athens. Athens, 1989. P. 106; Hansen M.H. The Athenian
Assembly. Oxford, 1987. P. 17.
2
3
4
5
6
7
8 McDonald W.A. Political Meeting Places of the Greeks. Baltimore, 1943. P. 163.
9 См. об этом: Суриков И.Е. Остракизм в Афинах. М., 2006. С. 235236.
10 Подробнее об организации гражданских и спортивных мероприятий на агоре см.: Miller S.G. Ancient Greek Athletics. Ithaca, 2004. P. 137.
